* * *

Спустя час Сара входила в палату на третьем этаже больницы Святого Фрэнсиса. Элеонора Мёрфи лежала в кровати у окна. Ее каштановые волосы были покрыты сединой, глаза закрыты, но на веках остались фиолетовые разводы от синяков, что прослеживались даже на ее скулах. Ее кожа была светлой и усеяна веснушками, а руки и ноги были неподвижны. Если бы не легкое движение ее груди, Сара подумала бы, что миссис Мёрфи уже мертва.

Она винила себя, что эта женщина сейчас находится в коме. Кто-то жаждал ее найти, и они ради этого тронули миссис Мёрфи. Интересно, они пытали ее, чтобы получить сведения? Похоже, кто-то решил, что лицо старушки – идеальная боксерская груша.

Саре было сложно все это принять, она вдруг нырнула в объятия Джейка, положив голову ему на грудь и прикрыв глаза из-за боли и вины, что уже поглотили ее.

Джейк обнял ее и ободряющим жестом слегка сжал тело, затем погладил по волосам и сказал:

– Все будет хорошо.

Слова, которые она уже слышала не раз глубоким ирландским акцентом, прозвучали как эхо.

Все будет хорошо, Джессика. Ты вырастешь и у тебя будет счастливая жизнь, а однажды у тебя появится твоя собственная семья. Я вижу это так же ясно, как сейчас смотрю на тебя. Просто нужно верить, дитя. Плохие времена пройдут, и на твоем пути останется лишь хорошее.

На ее глазах навернулись слезы, как только Сара вспомнила слова миссис Мёрфи. Голос был таким громким, что она даже повернула голову, дабы убедиться, что это не миссис Мёрфи сейчас говорила с ней, но женщина оставалась неподвижной.

– Она всегда заботилась обо мне, когда мне подыскивали другие семьи. Она – единственная, кто забирала меня и покупала мороженое с горячим шоколадом. Она постоянно говорила, что все будет хорошо. Нужно лишь подождать и тогда все случится, – Сара остановила поток речи. – И каждый раз верила ей. Не могла не верить. Кэтрин и Тереза довольно часто просили меня отказаться от своих желаний, но я этого не делала.

– Даже когда ты повзрослела, – прервал ее Джейк. – Ты всегда загадывала желания – над свечками в дни рождения, над звездами, которые на самом деле оказывались самолетами, но, черт возьми, ты все равно загадывала. К тому же, ты была суеверной: не проходила под лестницами, а когда черная кошка перебегала нам дорогу, я порой думал, как бы тебя не схватил сердечный приступ.

– Я помню, как кидала соль через плечо и стучала по дереву, – продолжила Сара. – Кэтрин называла меня дурочкой в такие моменты, говорила, что никто не слышит моих пожеланий и молитв, что это обычная трата времени. Тереза же заявляла, что сны видят только ненормальные, а она не хотела, чтобы я была таковой. Эти двое пытались сделать из меня настоящую пацанку.

– Похоже, ты начинаешь вспоминать все больше и больше.

– Я слышу их голоса в своей голове, – она бросила на него быстрый взгляд, надеясь, что он не думает, будто она специально держалась за него, но в его глазах больше не было подозрений, лишь усталость и, возможно, немного надежды на их сближение. – Но ведь девочки и миссис Мёрфи из далекого прошлого. Я была с тобой два года, а до этого жила в Чикаго, и Бог знает еще где. Я не помню самого важного… и того, что может привести нас к Кейтлин.

– Но ты уже разогреваешь мышцы памяти, – поддержал он.

– С чего ты вдруг стал таким милым со мной?

– Я? Даже не намеревался.

– Но делаешь это. Просто ты из хороших парней.

– Это твои слова, – резко произнес он, от его голоса по позвоночнику пошли мурашки.

Она отвернулась от него, потрясенная внезапной искрой притяжения между ними. Ей нельзя было отвлекаться. Глубоко вздохнув, она сосредоточилась на женщине в кровати, мгновение спустя она сказала:

– Я помню миссис Мёрфи из моего прошлого, но не с прошлой недели или прошлого месяца, хотя ясно, что в какой-то момент я приезжала к ней с Кейтлин, и она, очевидно, помогла мне найти квартиру.