Виктор был самопровозглашенным лидером их банды, с самого колледжа. Будучи сыном русской актрисы и пасынка американского миллионера, он представлял собою смесь чистого зла и невероятной утонченности. Рик Адамс, еще один богатый отпрыск, был правой рукой Виктора, и больше хвастался мускулами, нежели мозгами, к тому же был сложен как тайт-энд*. Какое-то время они оба, закончив Гарвард, вели незамысловатую жизнь, управляя несколькими бизнесами, зарабатывая огромные деньги и проворачивая делишки в собственной галерее, которая занималась не только продвижением искусства. Вот именно тогда и разверзся ад – женщина, с которой Виктор спал, предала их всех. И именно ее уже давным-давно должен был грохнуть Шейн.

Восемь месяцев назад Виктор и Рик были в тюрьме, они бы и сейчас там оставались, если бы их богатые родители не уговорили комиссию по условно-досрочному освобождению выпустить их за хорошее поведение. Теперь они жаждали мести, особенно Виктор.

– Она должна была быть мертва, – произнес Рик. Что за дурацкая привычка утверждать очевидное!

Шейн взглянул на Виктора и увидел пылающую в его темно-карих глазах ярость. С ним что-то было не так. Всегда было не так. Он обожал хорошее убийство – больше, чем секс, больше, чем деньги, больше всего на свете. Мало кто знал об этом, вот только Шейн знал, ведь он всегда был тем, кто выполнял его приказы.

– Я работаю над этим, – ответил Шейн. – Мне нужно больше времени.

– Твое время вышло, – прозвучал голос Виктора.

– Послушайте, за ней все время кто-нибудь присматривает. Сейчас до нее будет не легко добраться. Нам нужно на время залечь на дно.

– Я ждал восемь лет, когда она умрет. С меня хватит, – отрезал Виктор.

– Еще несколько дней, неделю… она расслабиться, – уговаривал Шейн. – Вы совсем недавно вышли из тюрьмы… снова хотите вернуться?

– Этого не будет, – произнес Виктор, и в его голосе не было ничего кроме твердой уверенности.

– Теперь в этом деле замешана полиция. Если с ней что-то случится, им не составит труда связать убийство с вами… не со мной, – добавил Шейн.

Темные грозовые тучи стояли в глазах Виктора. Он ненавидел, когда кто-то ставил под сомнение его действия. Шейну следовало держать свой гребаный рот на замке, но было уже слишком поздно.

– Думаешь, я идиот? – поинтересовался русский.

– Конечно, нет. Но правда в том, что я не знаю, где она сейчас, – поспешно объяснился Холлис, пытаясь разрядить обстановку. – Они сбежали после пожара.

Виктор грозно уставился на него.

– А ты не настолько умен, чтобы заставить ее выйти из укрытия?

Прежде чем Шейн успел ответить, за него сказал Рик:

– Ребенок, придурок, она – наш козырь.

– Я не знаю, где ее дочь.

– Да ты вообще не знал о ней, – взревел Виктор. – Нужно было тщательней собирать информацию.

Шейн должен был знать о ребенке. Он следил за ней до квартиры, но никогда бы не подумал, что она живет еще с кем-то.

– Она тоже не в курсе, где ее малышка. У нее амнезия.

Последнее, что хотел сделать Шейн, втянуть в это дерьмо маленькую девочку. Он был далек от того человека, каким он себя мечтал увидеть, но в данной ситуации он не мог зайти еще дальше. Его жизнь не должна была выбрать этот путь.

– Есть только два человека, у кого может быть девчонка, – уверенно проговорил Виктор. – И я точно знаю, где каждый из них живет.

– Не хочешь рассказать?

– Вообще-то нет, – сказал Виктор. – Ты мне больше не нужен. Теперь ты лишь обуза.