— Артём! — Разводит она руками. — Кто тебя так?

— Никто, — отвечаю. — Неважно.

— Сильно-то как… — она протягивает руку и рассматривает синяк. — Ну говори, с кем подрался?

— Ни с кем, — пытаюсь отвязаться от разговора.

Но мой тренер — женщина настойчивая.

— Из-за девочки, наверное… — предполагает она.

Я наивно решаю, что зацепиться за эту версию будет правильно, и киваю. Но как же я ошибаюсь! Теперь приходится быстро придумывать, что у меня за девочка, почему пришлось из-за неё драться и ещё десятка два деталей. Тут появляется Оля, видит мой фингал — и всё по новой.

— Тёма, — тянет моя партнёрша, — кто тебя так?

Я морщусь, но Ирина Васильевна тут же принимается объяснять.

— Из-за девочки он подрался, — очень по-доброму, мягко произносит она. — Вступился, когда хулиганы её на улице оскорбили.

В разговоре с нашим тренером я успел придумать деталей на скорую руку. Оля шокирована таким поворотом.

— Так у тебя всё же есть девушка… — удивлённо заключает она, когда мы уже готовы выйти на лёд.

— Угу, — киваю я.

— Расскажешь?

— О чём?

— О своей девушке! Кто такая? Почему ты её скрываешь? — У Оли столько вопросов, и от каждого меня всё больше начинает мутить.

— Пойдём на лёд! — Решаю я завершить эту неприятную беседу, переполненную враньём с моей стороны.

Катаюсь я сегодня отвратительно. Никак не могу сосредоточиться, да ещё постоянно думаю о бесчисленных СМС-ках и звонках Димы. Что-то он уж сильно распаляется, или дружки его прижали на предмет того, что я так резко соскочил. А Оля лезет и лезет со своими вопросами о моей внезапно нарисовавшейся девушке. Мы катаемся и я всё время совершаю глупейшие ошибки, спотыкаюсь на простейших элементах, проваливаю поддержку и вращение. Я чувствую себя полным неудачником, жалким вруном и вообще неугодным обществу элементом — какое тут фигурное катание.

— Артём! — Наконец останавливает тренировку Ирина Васильевна. — Ты сегодня не собран. Давай-ка, отдохни, и через два дня приходи с чистой головой. Скоро соревнования — не забывай!

Домой идти мне совершенно не хочется. Мама с папой сегодня будут только поздно ночью — у кого-то из их школьных друзей юбилей. Я прихожу домой и понимаю, что ещё довольно долго буду здесь один. На душе так паршиво. Всё это враньё про мою несуществующую девушку — и ведь Оля теперь не отвяжется. Она же теперь каждый раз будет меня пытать, выведывать детали, и я понимаю, что мне придётся врать ещё больше. Придётся утонуть во лжи. Впрочем, надолго ли — Каримов с компанией так на меня злятся, что бить, по всей видимости, будут долго и больно. Зачем я только полез к Владу! Что за порыв, не смог что ли смолчать. Если ещё Димка сольёт им меня, то всё — мне долго не жить. Ну так и врать долго не придется. Я в очередной раз чувствую себя загнанным в угол. Я не хочу врать. Я не хочу бояться. Я не хочу придумывать истории про девушек.