– Старик сказал, что собирается пройтись и поискать следы лагеря. Иезекииль видит в темноте не хуже кошки.

– Ну, а я пойду на боковую, – Фрэнк поднялся, потирая спину. Он заметно сбавил вес, но все же для такого путешествия закалки у него недоставало. Он ругал на чем свет стоит свой сидячий образ жизни и жалел, что не прислушался к советам Айви сделать свою жизнь более активной. Фрэнк стоял на пороге пятидесятилетия, и в этот вечер все эти годы давали о себе знать особенно отчетливо. Направляясь к палатке, которую он делил с Хью, Фрэнк дал себе слово, что после возвращения домой будет ездить верхом, охотиться, кататься на лодке и даже попробует заняться новым видом спорта – теннисом.

Каррадерз объявил, что намерен как следует выспаться, чтобы раньше встать и быть готовым к долгому пути, и с этими словами он отправился осуществлять свое намерение. Проводники-аборигены и трое парней из «Меринды» устроились на своих тюфяках возле привязанных верблюдов, и у костра остались только Хью и Сара. Некоторое время они сидели молча, наблюдая за паром, поднимающимся над котелком с чаем, и время от времени поглядывали на небо, словно желая убедиться, что звезды никуда не исчезли. Хью чувствовал, что Сара за последние недели изменилась. Ее кожа потемнела от солнца, жара разгорячила. Но были и другие изменения. Она стала очень молчаливой и все больше уходила в себя. Он подумал о том, что каждую ночь она отправлялась в пустыню, когда, по ее расчетам, все должны были спать. Иногда она проводила там час. А иногда возвращалась на рассвете.

– Думаю, пора спать, – сказал Хью. – С завтрашнего дня нам придется двигаться без карты и компасов.

– Я еще посижу немного. Спокойной ночи, Хью. Она снова уставилась на тлеющие угольки и вернулась мыслями к Филипу, вспоминая, как он поцеловал ее на прощанье в гавани у всех на глазах, не обращая внимания, кто и как на него смотрел. За четыре недели у нее было предостаточно времени, чтобы о многом передумать: о Джоанне, которая сделала свой выбор, отправившись на поиски своей судьбы, о Филипе. «Так и мне надо поступать, – думала Сара. – Я должна решить, что хочу, и следовать своей песенной линии, пока не приду к цели. Но как это сделать? Все, что мне нужно – это Филип. Он – все для меня. Но на нашем пути столько законов и запретов».

Когда, как ей казалось, все уснули, Сара ушла от лагеря как можно дальше, но не теряя его из вида. Она остановилась и посмотрела на звезды. Сара чувствовала вокруг себя предков, ощущала движение духов, прошедших этим путем до нее, либо как творцы-прародители, либо как реальные люди: молодая чета Мейкпис, ищущая рай, Эмили, мать Джоанны, и девушка аборигенка, спасающиеся от опасности. Она знала, что чувства и мечты всех, кто проходил по этим местам, продолжали здесь существовать. Они перешептывались, собравшись вокруг Сары, как стая мелких рыбешек вокруг большой рыбины. Она ощущала их дыхание, слышала трепет их сердец и подумала: «И я оставлю свою страсть на этом месте».

Сара закрыла глаза и попыталась перенестись душой сквозь ночь, представив, что Филип за тысячу миль ее ждет. Она почувствовала крепость и жар его тела, вкус поцелуя на губах. Ей до боли захотелось, чтобы он был рядом. Но внезапно перед ней промелькнула другая картина: лица людей на причале, которые смотрели, как белый мужчина целует на людях аборигенку. А они не знали, что он к тому же и женат.

Ах, Филип, что же нам делать?

Она услышала шаги в темноте и обернулась.