— Думаю, из Америки. — Джиль опустила гитару и откинулась на спинку кресла, взяла стакан и сделала из него глоток. Этот бренди с Земли ударял ей в голову. Она предупредила себя, что не нужно слишком увлекаться. Однако не нужно и пренебрегать. Умеренность во всем, включая и саму умеренность.

Она вспомнила, как когда-то сказала эту фразу Яну Спарлингу, и тот ответил, что ее идея об умеренности понравилась бы Александру Великому.

Любит ли Ян меня? Мне бы очень хотелось знать, чтобы знать, как мне поступать…

Она продолжила, улыбавшись:

— Странно, что ты прилетел в такую даль, чтобы услышать песню твоей планеты. Однако на Земле она давно забыта. А здесь мы сохраняем многое из старого. Может, мы поступаем неправильно?

Джерин покачал головой.

— Нет, Джиль, — поспешно сказал он.

Они уже во время обеда перешли на имена. Причем он с таким знанием дела похвалил ее искусство кулинарии, что она была уверена: он вполне искренен. И она была горда похвалой.

— Мелодия настолько оригинальна, что скорее всего местного происхождения, да?

— И да, и нет, — ответил она. — Я провела много времени на полевых работах в горах. На больших расстояниях местные жители общаются между собой с помощью пересвистывания. И на основе этого они создали целую музыкальную систему. Я попыталась приспособить ее к земной мелодии. И это было непросто, так как иштарианцы слышат мелодии в большем диапазоне, чем мы. Их музыка и танцы чересчур сложны с нашей точки зрения.

— Но ты превосходно исполнила песню!

— Да, это мое хобби. Тебе следовало бы послушать и другие мои песни. Некоторые даже неприличные, — хихикнула она.

Джерин усмехнулся и наклонился к ней. Джиль надеялась, что он не воспринял ее слова, как намек. Чтобы сменить опасную тему, она пошутила и была вознаграждена смехом. Затем наступила тишина.

— Прекрасный вечер, — пробормотала она, — Нужно сполна насладиться им. Такие вечера бывают редко.

— Да, прекрасный, — ответил он, — В основном благодаря тебе.

Она бросила на него быстрый взгляд, но он сидел спокойно.

— Я действительно благодарен тебе за приглашение и за такое хорошее отношение ко мне. У нас здесь будет трудная работа, и почти все к тому же относятся к нам холодно и даже враждебно.

— По-моему, это неправда. На тебе та же форма, что и на брате. Эту войну развязал не ты, и тебе приходится просто выполнять свой долг, как и всем людям.

— Ты знаешь, я за войну. Не для завоевания, не для славы. Просто это меньшее из зол. Если мы сохраним баланс сил на сегодня, нам придется воевать лет десять или двадцать.

— Ты уже говорил это… Я, Юрий… Ты нравишься мне как личность, но не хочешь понять, что я пытаюсь повлиять на тебя. Я хочу, чтобы ты помог Иштару. Ты говоришь о жертвах во имя высшего добра. А какова ценность миллионов живых мыслящих существ? Существ, создавших свое общество, искусство, философию, существ, которые опередили нас в эволюционном развитии?

Его рука сжала ручку кресла.

— Я понимаю, что у вас здесь много друзей, которые пострадают, если вы не выполните свои программы. Но посмотрим на ситуацию беспристрастно, Джиль. Прости меня, но задай себе вопрос: каковы научные достижения в мире твоих друзей?

— Это не разговор! — воскликнула она, — Твоя дурацкая база…

Она замолчала, и Юрий поспешил вклиниться в ее речь:

— База — это мелочь. Она, конечно, нужна, но это мелочь. Главное в том, что война без остатка поглотит все наши ресурсы.