– У тебя нет родственников здесь? – спрашивает он, кладя вилку рядом с тарелкой.

– Сестра папы и двоюродные братья живут в Мельбурне, и некоторые родственники по материнской линии в Сиднее, но я не общаюсь с ними, – отвечаю. Я не общаюсь ни с кем по материнской линии, но все же разговариваю с тетей и двоюродными братьями каждый месяц или около того.

– Они не захотели, чтобы ты приехала и жила с ними? – спрашивает он. – Я не осуждаю, просто пытаюсь понять.

– Что понять? – спрашиваю, упершись подбородком в ладонь.

– Как они относятся к тому, что ты находишься здесь одна. Знаю, у тебя есть Зак, Грим и Эйприл, но все же, сколько тебе было, когда твой папа скончался?

– Двадцать.

– Вот именно, двадцать. Все еще малышка.

– Тетя хотела, чтобы я приехала к ним, но я отказалась. Я не покину свой дом. Это последнее, что у меня осталось от папы. Я выросла здесь, и с этим домом связано слишком много воспоминаний, – объясняю я.

Он кивает, словно понимает, и предполагаю, возможно, так и есть.

– Ты не спрашиваешь о моей маме, так что полагаю, Зак рассказал тебе что–то, – говорю, теребя руки.

Ксандер берет меня за руку и водит большим пальцем по костяшкам пальцев.

– Он упомянул, что она ушла, и ты с тех пор ее не видела.

Я с трудом сглатываю и опускаю взгляд.

– Не видела и не слышала о ней. Предполагаю, быть женой и матерью – не та жизнь, о которой она мечтала. Папа был дальнобойщиком, поэтому иногда он работал далеко, а она оставалась дома наедине со мной. Папа был не богат и, думаю, ей это не нравилось.

– Она многое потеряла, – тихо говорит он. – Посмотри, какой ты стала без нее. Ты умна, ответственна, мила. И красива.

Мой взгляд устремляется на него.

– Ты, правда, так думаешь?

Он усмехается.

– Я не сидел бы здесь прямо сейчас, если бы был другого мнения.

– Да ладно, – растягиваю слова. – И где бы именно ты был? В океане с Заком и другой женщиной?

Странный взгляд появляется на его лице.

– Что это за взгляд?

– Какой взгляд?

– Я не знаю… у тебя был странный взгляд на лице.

Он наклоняется вперед и целует костяшки моих пальцев.

– Просто задумался. Хочешь уехать отсюда?

Я киваю.

– Да, я наелась. Ох, и я плачу в этот раз.

Он смеется, потирая грудь.

– Это мило, что ты так думаешь.

Я открываю рот и затем закрываю его.

– Я не думаю. Так и будет. Самое время позволить мне поступить по–своему, Ксандер Кейн.

– Я всегда буду позволять тебе поступать по–своему, но не в этом, – говорит он, вставая и протягивая мне руку. – Должен признаться, ты первая женщина, которая так сильно выражает недовольство за то, что я плачу за все.

Я стискиваю зубы.

– Маленький совет? Это не умно упоминать других женщин рядом с девушкой, с которой ты… – я замолкаю. Какого черта я говорю? Мы не встречаемся. Дерьмо, как же неловко. Надеюсь, он не зацепится за это, но он так и делает.

– С девушкой, которой я что? – спрашивает Ксандер, потянув меня со стула и прижав к своей теплой груди. Он надел белую хлопковую футболку с пляжными шортами.

– Друзья, – добавляю я, звуча, как идиотка.

Он обхватывает мое лицо рукам и приподнимает его так, что у меня нет выбора, и мне приходится посмотреть ему в глаза.

– Друзья? Для тебя я хочу быть гораздо больше, чем просто другом, Триллиан.

– Неужели? – спрашиваю, моргая.