Сам Журбин с утра до позднего вечера пропадал на фабрике, где кроме основной работы на него лег и контроль за ремонтом кровли. Наученный горьким опытом, Игорь больше не полагался на Шишанова. С каждым днем темнело все раньше. Сначала Журбин приезжал домой почти сразу после того, как солнце касалось вершин растущих возле дома берез, потом чуть позже заката, а еще через некоторое время у ворот дома его встречали темнота и ползущая из леса холодная сырость. И хотя первые ночные заморозки убили растущие на участке вдоль дорожек бархотки, счастье, переполнявшее Журбина, только набирало цвет. Оно росло одновременно с тем еще не родившимся комочком жизни, который до поры до времени прятался в животе его любимой жены.

В тот вечер Журбин вернулся домой чуть раньше обычного. Загнав машину в гараж, он вышел во двор и направился по дорожке к дому, расположенному в глубине участка. В окнах первого этажа горел свет, но Татьяну видно не было, скорее всего, она находилась на кухне. В кармане завибрировал уже переведенный на беззвучный режим мобильник. Журбин достал телефон. Звонили с поста охраны фабрики.

— Пожар, Игорь Иванович, горим, — услышал Журбин встревоженный голос.

— Сильно горим? — спросил он в надежде, что произошло что-то незначительное.

— Сильно, Игорь Иванович, огонь на крышу пристроя ушел, — отозвался охранник и добавил: — Пожарных уже вызвали.

— Еду.

Журбин сунул телефон в карман и зашагал обратно в сторону гаража. В дом он заходить не стал.

Въезд во внутренний двор фабрики был перекрыт полицией. Бросив машину в ближайшем дворе, Журбин прошел на территорию. Взглянув на дымящуюся кровлю здания, он вздохнул с облегчением. Из-под крыши валил светло-серый дым, который поднимался только с одной стороны пристроя. Казалось, что большого труда справиться с огнем не составит.

— Загорелось где-то на стене, под сайдингом, — начал объяснять появившийся из толпы Шишанов. — Сайдинг пластиковый, вот огонь по стене и пошел. А там кондиционеры висят. Похоже, что фреон в них вспыхнул и огонь рванул вверх, под кровлю. Сейчас, я думаю, обрешетка прогорает. Если они, — он махнул рукой на пожарных, — в чердак зайдут, то изнутри без проблем пламя собьют.

— А дышать там чем? — Журбин смотрел на неторопливо перемещающихся по двору пожарных.

— Так у них же костюмы должны быть жаростойкие, — неуверенно протянул Шиша-нов, — и баллоны с кислородом.

— Может, и должны, — пожал плечами Журбин, — пока похоже, что у них даже воды нет.

— Воды нет, — согласился Шишанов, — в гидрантах нет напора, водоканал не дает.

— Ясно, — Игорь не знал, что надо делать, и чувство беспомощности его злило, — а что там в стене было? От чего могло загореться?

Шишанов молчал, уставившись на дымящуюся крышу здания.

— Ау! Ты меня слышишь? — толкнул его Журбин. — Что могло загореться?

— Иваныч, там, похоже, кабель перегрелся, — предпочитая не смотреть на шефа, наконец ответил Шишанов.

— Кабель? — подпрыгнул на месте Журбин. — Ты же говорил, что все проверял!

— Проверял, — виновато согласился Шишанов, — но они же еще оборудование завезли. И работают почти в три смены. Вот и пошел перегрев.

Журбин почувствовал, как ноги наливаются тяжестью, а голова начинает все быстрее кружиться. Он присел на корточки и оперся одной рукой об асфальт.

— Иваныч, ты что? Тебе плохо? — засуетился Шишанов.

— Леша, уйди от меня, уйди Христа ради! — выкрикнул Игорь.