– Хорошо, просто чертовски хорошо, – похвалил он.

Шеннон зарделась, радуясь этой похвале.

Кристин пошла к дому. Коул настаивал, чтобы она никуда не отлучалась. Если она его ослушается, он уедет и оставит их на милость головорезов Зика. Она постарается быть сегодня сдержанной, сохранять чувство собственного достоинства и не втягиваться ни в какие ссоры.

– Кристин! – окликнул ее Коул.

Она обернулась.

– Что ты делаешь? – Его шляпа с пером лихо сидела на макушке. Он стоял, упершись руками в бока. Было в нем что-то непримиримое, непостижимое и жестокое. И поэтому она желала его. Его нельзя покорить. Это не удастся ни банде Куонтрилла, ни… ей.

От этой последней мысли ее бросило в дрожь.

– Мне нужно кое-что записать, проверить счета, в общем, бумажная работа, – спокойно ответила Кристин. – Я не помышляю делать что-либо против ваших правил, мистер Слейтер, – добавила она и ушла.

Позднее он куда-то ускакал на лошади. Кристин знала, что он уехал, – слышала цокот копыт его лошади, когда сидела в кабинете, стараясь сосредоточиться на работе. Подойдя к окну, она посмотрела Коулу вслед, и на сердце у нее было неспокойно. Она привыкла принимать живейшее участие во всех делах на ранчо.

Но сейчас ставки были высоки. Чертовски высоки. Она заставила себя сесть за стол. Под считала деньги, которые сможет получить за говядину, прикинула расстояние, на которое придется перегонять скот. Карандаш остановился, она подняла голову от бумаги и задумалась: интересно, как поведет себя Коул, когда вернется домой к ужину сегодня вечером?

Если он вообще вернется к ужину сегодня вечером.

Это не имеет значения, сказала она себе. Она постоянно забывала, что происходящее между ними – всего лишь сделка. Кристин была уверена, что он-то уж ни на секунду этого не забывает.

Ей следует научиться быть равнодушной. Вежливой, услужливой, сдержанной и… равнодушной. Она должна сохранять расстояние между ними. Если она этого не сделает, по том будет больно.

Возможно, сейчас уже поздно. Возможно, она уже подошла слишком близко к огню. Она не настолько наивна, чтобы не видеть, что нравится ему, но она также не настолько наивна, чтобы не понимать, что это ничего не значит для него. Он был холоден, как зимняя стужа. Нет, нельзя сказать, что она его не интересует. Но мало. И она была уверена, что большего интереса с его стороны она никогда не дождется.

Кристин мысленно встряхнулась и решила, что будет постоянно напоминать себе, что это вынужденная мера. И все же она все время возвращалась к мысли о том, как он поведет себя, если вернется к ужину, и снова клялась себе, что ее поведение будет самым достойным на всем Юге Америки.

Коул вернулся вечером.

Кристин выглядела очаровательно. Она тщательно оделась к ужину, выбрав элегантное платье из мягкой голубой парчи на легкой подкладке с объемной, по последней моде, юбкой. Она помнила, какой была мать, и старалась быть такой же изящной, элегантной и немного церемонной, как она. Во время ужина Кристин обращалась к Коулу не иначе как «мистер Слейтер». Он смотрел на нее и отвечал добродушно и вежливо, будто всю жизнь вращался в самом аристократическом обществе.

После ужина он как-то сразу выскользнул из дома. Кристин долго не ложилась спать, но, наконец, когда все остальные отправились по своим спальням, она тоже пошла наверх. Подойдя к окну, она увидела Коула на крыльце дома. Он курил сигару и потягивал бренди. Опершись о колонну, он смотрел вверх на ночное небо.

Интересно, о чем он сейчас думает? В душе Кристин зашевелилось любопытство. Вдруг он повернулся и посмотрел на ее окно. Лицо Кристин залилось краской. Коул улыбнулся ей.

– Добрый вечер, – тихо сказал он.

Она не могла ответить.