Он должен был что-нибудь сказать ей. Что-нибудь нежное и ласковое. Но он не мог заставить себя сделать это.

Коул встал. Нагнувшись, он поднял ее, нагую, на руки. Она молчала, опустив глаза, волосы падали ей на лицо. Он положил ее на кровать. Наконец их взгляды встретились, и он увидел в ее глазах ту же муку, что терзала его сердце. Кристин была так красива… Сейчас, обнаженная, она казалась ему богиней. Он накрыл ее одеялом. Ее глаза-сапфиры с мольбой смотрели на него.

– Прости… меня, – наконец пробормотал он.

Она что-то пролепетала в ответ и отвернулась.

Какой-то момент Коул смотрел на нее, потом лег рядом. Скрестив руки за головой, он уставился в потолок. Сон долго не приходил к нему, и Коул знал, что Кристин тоже не спит.

Когда рассвело, он оделся и вышел.

А Кристин, наконец, заснула. Она с горечью сказала себе, что имеет право оставаться в постели хоть целый день. Она молодая жена, и наступало утро после ее первой брачной ночи.

Когда она поднялась, Коула в доме не было. Шеннон сказала, что он куда-то ушел с Малакаем.

Джейми остался в доме. Он рассказал Кристин, что у них кончается соль и необходимо иметь на зиму пару блоков, чтобы хватило скоту. Коул распорядился, чтобы, когда встанет, она съездила с Питом в город и купила соль.

Армия Союза контролировала большую часть приграничной территории; несмотря на спорадические набеги Куонтрилла, в городе было спокойнее, чем на ранчо Маккайи. Кристин обрадовалась, что можно уехать из дома.

Езды было часа три. Городок Литтл-Форд был маленький, но имел два салуна, один вполне приличный отель, двух врачей достаточно почтенного возраста, чтобы их освободили от военной службы, и три магазина с самыми разнообразными товарами; как раз в магазине она встретила Томми Норлея, журналиста и старого друга Пола еще со времен их службы на канзасской границе.

– Кристин! – Прихрамывая, он подошел к ней, приподнял шляпу в знак приветствия и взял ее руки в свои. – Кристин, как вы? Думаю, вам с Шеннон надо уехать отсюда. Или, может быть, переехать в город. Или даже в Калифорнию!

Она улыбнулась. Томми был стройным юношей с бледным лицом и темными живыми глазами, над верхней губой – тонкая полоска усов.

– Спасибо, Томми. У меня все хорошо. – Последний раз они виделись, когда хоронили ее отца. Он тогда написал острую статью о набегах партизан.

– Вы должны уехать, Кристин.

Она предпочла сменить тему:

– Томми, вы хромаете? Он горестно усмехнулся.

– Попал в капкан Куонтрилла.

У Кристин тревожно забилось сердце.

– Как это произошло?

– На прошлой неделе этот негодяй напал на Шонитаун. Я как раз сопровождал продовольственный поезд конфедератов. Его головорезы остановили поезд. – Томми замолчал и взглянул на нее, раздумывая, можно ли рассказывать леди обо всем, что с ним произошло.

– Томми, говорите! Я хочу знать!

Он вздохнул.

– Это было ужасно. Куонтрилл и его бандиты напали на нас, как стая индейцев, с криками, визгом, улюлюканьем. Они убили пятнадцать человек, машинистов и сопровождающих. Я скатился на обочину дороги в листву. Пуля задела мне икру, но я остался жив. Потом эти подонки вошли в город и расстреляли с десяток или больше ни в чем не по винных людей. А после, двигаясь дальше, они сожгли дотла деревню, что попалась им на пути.

– Господи! Как ужасно! – охнула Кристин.

– Уезжайте в Канзас. Я открываю офис в Лоренсе. Уверен, там вы будете в безопасности.

Она улыбнулась.

– Томми, мой дом – в Миссури.

– Но здесь вам грозит опасность.

– Я не могу бросить ранчо.