— Может, — согласилась Минкс, — но именно из-за моего владения гусиным пером он не посмеет меня тронуть, и ему это известно. Мое умение подделывать почерк для профессора гораздо важнее, чем умение бросать нож.

Мэтью промолчал. Он размышлял над ее словами и мысленно шел своей лесной тропой так же верно, как лошади сейчас шли по своей. Я руковожу тремя учениками, сказала Минкс.

Это наводило на мысль, что другие — Понс, Смайт, Уилсон, Саброзо, Матушка Диар и, конечно же, братья Таккеры — тоже главы своих департаментов, а не одинокие волки. У каждого из них в подчинении несколько негодяев (или несколько десятков негодяев) пониже рангом. Как у него, Натана Спейда, сеть проституток и отлично оплачиваемых перехватчиков шепотков в Парламенте. Так что каждый из этих так называемых партнеров — на самом деле рычажок потаенной криминальной машины.

— О чем ты думаешь?

Мэтью усилием воли вернул себя к реальности. По обе стороны высился густой и темный лес, птицы хрипло перекликались в ералаше ветвей.

— О нашей конференции, — сказал он, экспромтом решившись на опасную разведку. — О причинах ее и смысле.

— Поскольку ты здесь в первый раз, я должна была бы догадаться. Два года назад я сама побывала на конференции впервые. Теперь мы все привыкли к таким приглашениям. Одни больше, другие меньше.

— И собирается она с целью?..

Он благоразумно не стал высказывать никаких предположений.

— С целью продемонстрировать повиновение профессору, — твердо сказала Минкс. — Притом ему нравится выслушивать отчеты своих партнеров, так сказать, глаза в глаза. Это бизнес.

— Естественно, бизнес. Иначе какой был бы смысл?

Минкс вдруг каблуками послала Эсмеральду вперед и тут же остановила ее уздой, повернув поперек тропы и загородив Мэтью путь. Мэтью также сдержал Афину, и они с Минкс уставились друг на друга. Плавали в лучах солнца пылинки, бабочки порхали между ними, хлопая темными крыльями.

— В чем дело? — спросил Мэтью. Сердце у него стучало, а Минкс молчала так долго, что ему стало неуютно. И глаза у нее были слишком острые, будто кожу ему резали.

— Ты меня заинтриговал. И озадачил.

Он заставил себя улыбнуться:

— Интригующая задача? Мне это льстит.

— А зря. Я имела в виду, что не могу в тебе разобраться. Твоя манера разговора, твое поведение… — Она поморщилась, мотнула головой. — Не то, что я ожидала увидеть после того, что о тебе слышала.

Мэтью пожал плечами:

— Слышал бы я раньше о твоих талантах в подделке документов, — удивился бы, узнав, что ты — дитя цирка. У личности может быть много граней, разве нет?

— Да, — согласилась она. — Но все равно… будто ты головоломка из многих кусочков, и не все они складываются в картинку.

Мэтью решил, что наилучшей реакцией здесь будет молчание, чтобы ненароком не открыть еще какой-нибудь элемент себя-головоломки, не предназначенный для острых глаз и интуиции Минкс.

Она снова повернула кобылу на тропу, ударила ее каблуками в бока, и лошадь пошла живой рысью. Мэтью тоже послал Афину вперед и занял позицию за развевающимся черным хвостом Эсмеральды.

Вскоре лесная тропа вывела на новую дорогу. По ней как раз проходила телега, везущая груз ярких цветных плодов. Минкс повернула кобылу в ту сторону, куда ехала телега, и оставила фруктовщика в поднятой ею пыли. Мэтью погонял Афину, но на сей раз леди Каттер догнать не мог. Однако вскоре их продвижение было замедлено придорожным знаком, где зеленой краской значилось: «Добро пожаловать в Темпльтон».