Берри видела, как упал Зед, и ничего не могла для него сделать. Не в ее силах было помешать им, если они решат заколоть его прямо на месте. Теперь ей надо было думать о себе и о том, что острие клинка готово было вонзиться в тело. С истошным визгом, от которого нападающий на миг ошалел, она вырвалась и побежала в лес.

— Остин, держи ее! — крикнули ей вслед, но уже далеко за спиной. Она летела через подлесок так, будто волосы на ней горели. Споткнуться о ствол кактуса — ощущение не из приятных, но Берри только судорожно вдохнула сквозь зубы, подавляя боль, и продолжала бежать изо всех сил, которых осталось сейчас с гулькин нос. Когда она рискнула обернуться, то увидела под серебристым светом луны, что Остин — с обгорелой головой и потным лицом — все еще бежит за ней, обронив в стычке факел. Когда он метнулся вперед ее схватить, Берри увильнула, как кролик. У Остина нога поехала в сторону, а тело свалилось в другую с хорошим, приятным, глухим стуком. Он нечленораздельно выругался.

Берри бежала, спасаясь от смерти — или от плена, рвалась сквозь лианы и колючки, перечеркивая лунные лучи своей бегущей тенью. Оглянулась — никто за ней не гнался. Пока что. Но она не сбавляла скорости. Господи, помоги Зеду, подумала она. Ей самой это было не под силу.

Она выбежала из леса на другую дорогу. Справа виднелся факел, а под ним человек, бегущий в ее сторону, и свет поблескивает на стали клинка. Берри припустила по дороге, дыхание стало тяжелым и частым, на щеках выступал пот. Еще несколько ярдов — и открылась уходящая вправо через кусты тележная колея. Берри без колебаний выбрала этот путь, чувствуя, что среди деревьев ей будет безопаснее. Устремившись по этой дороге, она вскоре увидела впереди несколько домов из белого камня, освещенных луной.

Сзади послышался крик — она обернулась. Два факела быстро двигались в ее сторону. Берри подбежала к первому дому и отчаянно забарабанила в дверь, но не дождалась ни звука, ни огня. Факелы приближались. Берри лихорадочно думала, бежать ли ей в лес или постучаться в дверь соседнего дома. Погоня была совсем близко, но она подбежала к двери.

На этот раз на стук зажегся свет — его пронесли мимо окна. Факелы неумолимо приближались, уже становились видны держащие их люди, но тут отодвинулся засов, приоткрылась дверь, и Берри в лицо уставилась лампа.

— Спасите! — выдохнула девушка. — Умоляю!

Пауза. Казалось, она тянулась сотню лет.

— Что вы здесь делаете?

Голос. Этот глубокий и звучный голос, отдающий команды.

Дверь открылась шире. Лампа осветила черное с белой эспаньолкой лицо капитана Джеррела Фалько. Янтарные глаза, горящие желтым светом, обратились в ту сторону, откуда приближались по дороге два факела.

— Умоляю! — повторила Берри. — Они гонятся за мной!

— Гонятся, — повторил Фалько без малейшей эмоции в голосе. И смотрел так, будто хотел спросить, почему он должен ее спасать. Но тут его губы дрогнули, он заморгал, будто кто-то привел его в чувство хлестким ударом, и сказал: — Заходите.

Берри тенью скользнула в дом. Фалько протянул руку, закрыл за ней дверь и запер на засов. Услышав движение слева, Берри обернулась туда и увидела молодую женщину с кофейной кожей, в желтом платье. На руках у нее был младенец.

— Шафран! — сказал Фалько. — Унеси ребенка в спальню. — Женщина повиновалась немедленно. В комнате, куда она вошла, горела другая свеча. Фалько встал между Берри и входной дверью. — Вон туда, встаньте в угол, чтобы не видно было, — велел он. — Идите, быстро!

Этот голос был создан, чтобы отдавать приказы. Она вошла в спальню — маленькую, но очень аккуратную, со светло-синими стенами, чистой кроватью, детской колыбелью, письменным столом и парой дешевых, но крепких стульев.