И решил сыграть безопасно:

— Нет, — ответил он. — По-моему, нет.

— И я тебя никогда раньше не видала, — сказала она, выгнув бровь. — А ты красивый, я бы тебя запомнила.

— А… — Покраснел ли он слегка? Наверное. — Ну… спасибо.

— А руки мягкие, — продолжала она, беря его за правую ладонь. — Не очень умеешь обращаться с лошадьми?

— Никогда не возникало особой нужды.

— A-а. — Золотистые глаза приобрели некоторую свирепость. — А вы с мадам Чилени вместе?

— Вместе?

— Пара, — уточнила она.

— А. Нет… не вместе.

— Ну, это ты так думаешь, — ответила женщина и выпустила его руку. — Если хочешь получить несколько уроков, я буду рада их тебе предложить.

— Уроков?

— В обращении с лошадьми. У профессора отличная конюшня. Могу показать тебе остров, если хочешь.

— Да, — согласился он, поблагодарив ее чуть заметной улыбкой. — Хотел бы.

Мэтью понимал, что влезает в воду еще глубже, но… такая пучина заслуживала тщательного исследования.

— Тогда встречаемся внизу через час. — Она уже шла к двери, но задержалась на пороге. — То есть, если ты способен сейчас ехать. После такого путешествия.

— Отосплюсь ночью.

Не успев произнести это, Мэтью понял по ее лицу, что может так же ошибаться, как и в вопросе об интересе к себе Арии Чилени.

— Тогда ладно. — Минкс ответила ему такой же чуть заметной улыбкой. — Значит, через час. — И после паузы, почти незаметной для того, кто слушает невнимательно, добавила: — Натан.

Когда девушка вышла и закрыла за собой дверь, Мэтью выдохнул с облегчением и сел на кровать, прямо в мокрых, черт их побери, штанах. Казалось, комната качается на волнах Атлантики. У Мэтью были сомнения насчет того, долго ли он сможет усидеть на спине лошади, но предложение экскурсии с опытным гидом по острову Маятник было слишком хорошо, чтобы от него отказываться. Если он свалится с коня, то оправдается перед Минкс Каттер усталостью с дороги.

Мэтью встал, подошел к рукомойнику, налил в него воды из кувшина и плеснул себе в лицо. Намочил край полотенца и приложил прохладную ткань к горящему рубцу от кнута на шее. Болело не сильно, но примочка из жимолости не помешала бы, чтобы умерить жжение. И еще нужно снять эту одежду и… и что? Отправить вниз, чтобы постирали и почистили? Да, наверное, вот так запросто.

Он подумал о неприятностях, которые могут с ним приключиться на этой экскурсии. Но опять же — надо верить в себя. Ему уже случалось играть роль — в частности, роль Майкла Шейна в общении с Лирой Такк — точнее, с ее маской, Джемини Лавджой. Профессор Фелл ведь в него верит. (Тут он поймал себя на том, что с убежденностью говорит о свойствах и поступках профессора. То ли он сходит с ума, то ли просто одурел от жары).

Мэтью надел другой костюм, цвета бархатисто-лесной зелени, с белой рубашкой и белыми чулками. Застегивая последнюю пуговицу рубашки, он обратил внимание на пронзительные крики чаек за окном и вышел на балкон посмотреть, что их всполошило.

На большом камне, возвышающемся футов на двадцать над волнами поодаль от берега, сидела по-турецки та самая индеанка. Над ее блестящими черными волосами вились и кружились чайки, вспугнутые с гнезд появлением человека. Она была абсолютно нагой, коричневая мокрая кожа блестела на солнце. Мэтью схватился двумя руками за перила. От балкона до девушки было футов сорок. Она застыла, положив подбородок на скрещенные руки, глядя в сторону моря, явно пребывая в иной стране, в полном одиночестве своей наготы.