«На троне сидело щуплое, абсолютно белое тело. Похожее на тело подростка, юноши. Сидело неподвижно, удерживая на голове нечто наподобие шара. У этого существа были белые волосы и белые радужные оболочки глаза. Альбинос».

– Послушайте, а все-таки, как будет обставлено дело с этим жертвоприношением? – офицер не унимался. – Это ведь какой-то ритуал будет? То есть, Святых Супругов не убьют. Так – символически… Ну, в смысле… Понятно ведь, что никто не воскреснет, если в него такую штуковину вставить. Наконечник этот от Копья, я имею в виду…

«Альфред, пожалуйста, – прозвучали в голове Отто слова Ханса, – отнесись к этому как к представлению! Ну, что тебе стоит?! В конце концов, как ни крути – это представление! Я просто в отчаянии! В отчаянии!»

– Останови машину! – заорал Отто. – Немедленно останови машину!

– Зачем?! Мы же не приехали еще! Километров пять осталось…

– Останови машину!!! – Отто на ходу открыл дверь.

– Подожди! Подожди! – офицер стал резко уводить машину на обочину. – Сейчас остановлюсь…

– Из-за его грудной кости решил? – спросил я.

– Нет, – ответил Данила. – Из-за того, как он Копье чувствует.

– Но тут, знаете ли… – Андрей отрицательно покачал головой. – Это обычная штука. По научному называется «эффект плацебо». Если человек абсолютно уверен, что какое-то лекарство ему обязательно поможет, достаточно дать ему банку витаминов, подписанных названием этого лекарства, и они его вылечат. Понимаете? То, что Отто чувствует Копье, возможно, не имеет к Копью ровным счетом никакого отношения – это Отто чувствует, это его реакция.

– Но ведь это Священное Копье, – недоверчиво протянул я. – Это магический предмет.

– В этом мире всё – «магические предметы», – печально улыбнулся Андрей. – Поверхность моря для нас – и то магический предмет: мы уверены, что нельзя по воде ходить, нельзя. А Христос, знаешь, встал на водную гладь и пошел – рассеял магию… Магия – это вера. А вера – это магия.

Данила внимательно посмотрел на Андрея:

– Ты хочешь сказать, что если Отто так верит, он может проткнуть себя этим копьем и не умрет?

– Единственное чудо на белом свете, которое мне известно, это человек, – ответил Андрей. – И я не думаю, но и не исключаю, что кто-либо может нанести себе травму, которую врачи назвали бы «несовместимой с жизнью», но не умрет.

– И тогда, если «кто-либо» – это Отто, – Данила продолжил мысль Андрея, – произойдет чудо, которое подтвердит убежденность этих фашистов в своей правоте…

– И воплотится Зло, – тихо сказал Андрей. – Человек способен на диаметрально противоположные чудеса – и служить Добру, когда кажется, что уже все против правды Добра. И воплощать Зло, хотя это и противоречит самой его – человеческой – сути.

– Плохие новости… – Гаптен поднял голову от своего монитора.

Я глянул ему в лицо и испугался – оно стало абсолютно белым, как скатерть, только синие круги под глазами из-за бессонной ночи.

– Что? – спросил Данила.

И я увидел, как сжались его кулаки.

– Ускорение сгущения. – сказал Гаптен.