— Командир, — посмотрел на царевича Агамемнон. — У меня есть на примете один хороший воин. Сегодня пережил множество стычек. При этом вышел из них без единой царапины. Мой друг и давний товарищ. Тяжёлый гоплит, так что к тяжестям и сражениям в гуще ему не привыкать. Могу попробовать его уговорить влиться к нам.

— Если ты ему доверяешь так же, как себе, то добро, — кивнул Митрокл. — Если он согласится, то проблема со вторым номером будет решена. Останется седьмой и одиннадцатый.

— С новобранцами сейчас… проблема, — нахмурился Кефалон. — Если и брать, то точно не из местных. Им ещё город восстанавливать после того, как мы их покинем. А если тут станет спокойнее после уничтожения лагеря… то сделаем мы это в ближайшие дни.

— А куда мы можем уйти? — уточнил я на всякий случай.

— В Спарту, — хмыкнул царевич. — Нам нужно будет возвращаться в свой гарнизон. Там же, скорее всего, и восполним свои потери. Причём весь Легион целиком. За эти несколько дней мы целую тысячу потеряли убитыми… а раненых после сегодняшней битвы — великое множество.

После этих слов я только укрепился в мыслях, что нужно пройтись и поприменять возле лазаретов и лечебниц свои умения. Может, кому-то даже жизнь спасу. Потом будут ходить легенды о том, что сами боги решили благословить воинов за их храбрость, восстановив их тела с помощью могущественной магии.

— Значит, пойдём вверх по западной реке, — кивнул я своим собственным мыслям. — Где-то через три–четыре дня, если я правильно понимаю.

— Всё верно, тринадцатый, — как бы намекнул царевич сразу на несколько очевидных вещей.

Во-первых, он в очередной раз дал понять, что я всё ещё свежее мясо — никто, по меркам Легиона. Да, у меня были силы, о которых он знал, но по большей части моя смерть даже не будет замечена. Просто какой-то сын Советника, который потерял память. Иной раз несколько сотен таких может в битве погибнуть, ведь обычно городских Советников много, а детей у них ещё больше. Так что… рядовой практически случай.

Во-вторых, командир дал знать, что я его подчиненный, что я часть Чертей и Легиона, что я тоже покину этот город. Вот только как надолго? Неизвестно. И как же Ника? Мне её тут бросить? Или сегодня поговорить с ней, чтобы она направилась вместе с нами в Спарту, а потом и по всем битвам? Но девушке не место среди воинов… она может погибнуть.

Если только не решит стать Амазонкой. Воительницей, которая сражается наравне с мужами. Я помню, она практиковалась пару раз со мной… хм-м-м… опять воспоминание всплыло. И хорошо, что всплыло. Ибо она действительно может стать частью Легиона… а если потребуется, то дать пример остальным боевым девам, что они могут стать частью нашего воинства. И кто знает, может, их будет не десятка, а целая сотня в составе Легиона, если не тысяча. Ведь многие жёны могут решить отомстить за павших сыновей и мужей, а кто-то и за родителей.

Тяжёлые времена требуют тяжёлых решений. Они рождают сильных людей, даже если они ранее считались слабыми и малозаметными.

Закончив трапезу, мы снова вернулись в свою казарму. Дождь к этому времени поутих, лишь Зевс вдали давал понять, что Олимпийцы гневаются из-за произошедшего. И не на нас, а на подлость врага. Мы же выступили практически в открытую, дали понять о своих намерениях, окружив противника. Чёрт…

— Если бы мы не пытались спасти всех мирных жителей, — зайдя в дом, решил поделиться своим мнением Аваллон, — то справились бы, как с македонянами при Афинах, когда им помогали. Просто расстреляли бы большую часть издали. Но… чёртово человеколюбие.

— Да, — кивнул Кефалон. — Спасли меньше, чем в итоге погибло.