— Не надейся, от меня не так легко отделаться.

— Мне никогда не было так плохо. Этот ублюдок из «Паловерде ойл» отклоняет все мои проекты.

— Это не только твои проекты, но и всей группы.

— Основные идеи мои.

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

— Хорошо тебе говорить, ты ведь очень умная.

— И ты тоже.

— Я не должен был становиться проектировщиком.

— Напрасно ты так думаешь, пройдет время, и все станет на свои места.

— Господи, чего бы я не отдал, чтобы попасть в Лалархейн. Вот где можно проявить себя. — Его голос был сонным.

— Тсс… спи.

— Отдал бы все, чтобы попасть туда…

На следующий день Джоселин предложила Малькольму пригласить Курта и Гонору на ленч, но тот наотрез отказался и выскочил из-за стола, не доев бутерброд с тунцом, запах которого еще долго стоял в кухне.

Набравшись решимости, Джоселин позвонила Гоноре и пригласила ее в бар Майка Лимона. Всего два дня назад они встречались с сестрой в ее доме на барбекю.

Джоселин никогда не любила ни о чем просить и сейчас чувствовала себя очень скверно. До бара было рукой подать, но Джоселин, несмотря на летнюю одежду, вся взмокла, когда вошла в полумрак помещения, пропахшего запахами кухни. Гонора уже ждала ее, сидя за отдельным столиком, — бар был переполнен, но имя Айвари и пятидолларовая купюра возымели свое действие.

— Привет, — сказала Джоселин, опускаясь в кожаное кресло.

Потягивая коктейль «Том Коллинз», она обдумывала, как лучше начать разговор.

Сестры поговорили о нестерпимой жаре, которой, казалось, не будет конца, о правильном уходе за японской сакурой, о визите Фуада и других ничего не значащих вещах. Прекрасные глаза Гоноры пристально рассматривали лицо Джоселин. Наконец она не выдержала и спросила:

— Что у тебя со щекой, Джосс?

— Ничего, — ответила Джоселин, отодвигаясь подальше от сестры.

— Мне кажется, у тебя здесь синяк, — Гонора дотронулась до своей скулы.

Перед выходом из дома Джоселин нанесла на лицо толстый слой грима, запудрила место, где был синяк, и была вполне уверена, что сестра ничего не заметит, но, очевидно, в полумраке бара ее лицо было невыгодно освещено.

— Ах, это, — начала она сбивчиво, — разве ты не заметила его в понедельник? Я ударилась о приборную доску в машине.

Официант принес заказ. «Пора», — решилась Джоселин, цепляя на вилку большую креветку.

— Гонора, послушай, мне надо кое-что с тобой обсудить.

— Слушаю.

Две пары, сидящие за соседним столиком, шумно поднялись со своих мест. Раздался взрыв смеха. Воспользовавшись шумом, Джоселин произнесла скороговоркой:

— Попроси Курта, чтобы он послал нас с Малькольмом в Лалархейн.

Гонора внимательно посмотрела на сестру.

— Я не совсем ясно поняла, что ты хочешь?

— Попроси Курта, чтобы он задействовал Малькольма в лалархейнском проекте, — повторила Джоселин, избегая взгляда сестры и чувствуя, как краснеет.

Помолчав, Гонора ответила:

— Джосс, ты же знаешь, что я никогда не вмешиваюсь в его дела.

— Превосходно. Спасибо за помощь, Гонора. Премного благодарна.

Тонкие брови Гоноры сошлись у переносицы.

— Н…не в…верь р…рассказам Фуада, — от волнения Гонора начала слегка заикаться. — Он вырос в Америке. Лалархейн — страна, в которой исповедуют ислам в самой строгой его форме, и американской женщине там не место.