Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Крид добрался до парадной двери и уже начал было ее отпирать, когда заметил выбитое Келвином стекло. Он засмеялся, просунул руку и отпер дверь изнутри.

Крид любил свой дом. Он был грубоватый и маленький, но в нем было две спальни. Кухня была современной, хотя он особо ею не пользовался, мебели ровно столько, чтобы туда можно было убрать вещи с глаз долой, и кровать такая, чтобы на ней было удобно спать. Декор… Скорее, никакого декора не было. Мебель стояла там, где ему было удобно, и кровать была заправлена. Собственно, на этом заканчивались его представления о домашнем уюте, и этим его способности поддерживать уют в доме ограничивались.

Ей, Нине, негде было жить. Он только сейчас до конца осознал этот факт. Дом ее сильно пострадал.

– Твой дом похож на тебя. Никаких сантиментов, – сказала она, безмятежно улыбаясь. – Мне нравится.

Он прикоснулся к ее щеке одним пальцем, ласково поглаживая гладкую кожу.

– Ты можешь остаться тут, – предложил он без обиняков.

– Ты хочешь, чтобы я занялась с тобой сексом?

Он чуть не упал. Костыли как-то сразу отказались его держать. Но он не нашел в себе сил солгать. Глядя в ее голубые глаза, он мог говорить только чистую правду.

– Да, черт возьми.

– Ты знаешь, что я была монахиней?

Как она может быть такой спокойной, когда у него сердце чуть ли не выпрыгивает из груди?

– Я слышал. Ты девственница?

Она улыбнулась. Едва заметно.

– Нет. Это имеет значение?

– Да, и еще какое! Знаешь, ты меня здорово успокоила. Мне пятьдесят лет, мне такого стресса не выдержать.

– Ты не хочешь знать, почему я больше не монахиня?

Он сжал зубы и рискнул:

– Потому что тебе слишком сильно нравился секс, чтобы от него отказываться?

Она прыснула от смеха. Похоже, его ответ так ее насмешил, что она не могла остановиться, она шлепнулась на диван, хохоча так, что слезы на глазах выступили. До Крида начало доходить, что ей не так уж сильно нравился секс. Он готов был поспорить на то, что заставит ее изменить свое мнение. Теперь он был не так быстр, как раньше, но знал чертовски много, а это, когда дело касается секса, совсем неплохо.

– Я стала монашкой, потому что слишком боялась жизни, боялась жить, – наконец сказала она. – Я ушла из монастыря, потому что в монастырь идут не из-за этого. Для того чтобы оставаться в нем, нужны другие причины.

Он опустился на диван рядом с ней, убрал в сторону костыли и приподнял ее лицо за подбородок.

– Ты помнишь, где мы остановились, когда взорвали мост и по твоему дому стали стрелять?

– Смутно, – сказала Нина, но озорной огонек в ее глазах говорил о том, что она его дразнит.

– Ты хочешь начать с того места, где мы закончили, или пойти в кровать и заняться любовью там?

Щеки ее порозовели, она смотрела на него совершенно серьезно.

– В кровать. Слава тебе Господи.

– Ладно, но вначале я хочу прояснить два момента.

Она кивнула. Она смотрела ему прямо в глаза.

– Вот уже несколько лет, как я тебя люблю и хочу на тебе жениться.

Она открыла рот и побледнела. Затем снова порозовела. Как он надеялся, от удовольствия.

– На самом деле, я думаю, это отдельные части большого целого.

– Ты знаешь, наверное, ты прав.

Кончилось тем, что Нина уселась к нему на колени. Они целовались как безумные. Очень скоро она уже была наполовину раздета, молния на его штанах оказалась расстегнута. Нина, задыхаясь, прижималась к его потной груди. Про кровать Крид уже и не думал.

– Пусть будет хорошо, – задыхаясь, проговорила она с оттенком угрозы в голосе.

Быстрый переход
Мы в Instagram