– Ты… – Нат провел рукой по лбу. – Прости, Марина, очень странно об этом спрашивать…

– О чем?

– Ты не могла бы приглядеть за Джеймсом? Ради меня.

Я нахмурилась.

– Ты о чем?

– Я беспокоюсь, что он слишком много работает.

Я засмеялась.

– Он всегда слишком много работает!

– Да, – сказал Нат, – но сейчас это выглядит немножко иначе. Если он вдруг скажет что-нибудь странное или начнет вести себя как-то необычно, ты мне скажешь? В смысле, необычно для Джеймса.

Меня пробрало холодом, и я поплотнее запахнула куртку. Снаружи было холоднее, чем мне казалось.

– Да, наверное, почему бы нет?

– Спасибо, Марина, – сказал Нат. – Ты хороший друг. А теперь иди-ка быстрее внутрь, пока ты совсем не замерзла.

Я улыбнулась и пошла обратно через лужайку.

– Доброй ночи, конгрессмен!

– Нат! – крикнул он мне вслед и подождал у машины, пока я не зашла в дом.

– Тьфу! – Я нажала на кнопку ответа. – Ты чего мне звонишь, ненормальный?

– Я же тебя не разбудил, правда? – спросил он.

– Ну конечно нет. Сейчас ведь только… – я глянула на часы, – полтретьего ночи.

– Ой, прости! Я не соображал, что уже так поздно. Когда Финн ушел, я сел за работу, и, судя по всему, потерял счет времени.

Я вылезла из кровати и набросила на плечи теплое одеяло. Прижав телефон к уху, я устроилась на подоконнике напротив своей кровати. Джеймс сидел на противоположном окне, окруженный горой открытых книг и бумаг, а золотистый свет от настольной лампы создавал вокруг него ореол.

– Помнишь, когда-то у нас между комнатами была натянута проволока, соединяющая две жестяные банки из-под супа? – спросил он. Звук его голоса в телефоне на мгновение отставал от движения губ, так что он выглядел, словно какой-нибудь персонаж диафильмов, которые мы смотрели в начальной школе, – несинхронным. Я улыбнулась.

– Если я правильно помню, то их быстро заменили на рации. Мама сказала, что из-за висящих на окнах жестяных банок мы выглядим как бомжи.

– Да, но с ними было значительно веселее.

– Ты меня ради этого разбудил?

– Я совсем забыл, в каком ты настроении, если тебя разбудить, – улыбнулся Джеймс. – Вообще-то я кое-что хотел спросить до того, как ты так рано убежала…

– Ничего я не убегала.

– Нат завтра выступает на каком-то благотворительном мероприятии в пользу Комитета Демократической партии в отеле «Мандарин Ориентал», – продолжил Джеймс, не обращая внимания на мою реплику, – и им нужно пару человек, чтобы заполнить пустые места. Скорее всего, там будет скучно, но он уже внес твое имя в список гостей и тебя уже проверила служба безопасности, так что, может, ты не против поужинать завтрашним вечером, пока вице-президент будет читать речь?

Джеймс приглашает меня на свидание? Месяц назад мне бы это и в голову не пришло, но сейчас…

– Туда надо наряжаться? – спросила я.

– Официальный вечерный стиль. А ты думала, что у тебя никогда не будет повода вновь надеть свое платье с зимнего школьного бала.

Шикарный ужин с Джеймсом, облаченным в смокинг, в банкетном зале в Вашингтоне. Да, думаю, что я смогу это пережить. Мой мозг тут же принялся рисовать подробнейшие картинки: вот лицо Джеймса, когда он видит меня в платье, вот мы оба тянемся за масленкой, и наши руки соприкасаются и задерживаются, вот во время импровизированного танца он, кружа, уводит меня на улицу, под свет фонаря.