Брук тоже расстроилась.

– Пожалуйста, не надо больше вопросов. Уверяю тебя, что это не теннис. Но пока я не хочу ничего рассказывать. Рана еще слишком свежая. Одно скажу: Эшли не нужны мои проблемы, а мне – его.

Теперь по лицу Брук катились слезы, и она не пыталась остановить их. Возможно, ей давно пора было выплакаться.

– А ко всему, – захлебываясь от слез, произнесла она, – Эшли появится здесь завтра, чтобы обсудить все детали свадьбы. Что мне делать?

Энн, стараясь сохранить спокойствие – это ей плохо удавалось, – предложила:

– Ты бы поговорила с Джонатаном. Может, он прольет свет на все это. А сейчас, по-моему, тебе следует подняться наверх и постараться немного отдохнуть. Как только вернется Джонатан, я пришлю его к тебе, и вы все обсудите. Вот увидишь, все образуется.

– Что бы я без тебя делала? – Брук улыбнулась сквозь слезы.

Поднявшись к себе, она легла на кровать, постаралась выбросить все из головы и уснуть, но у нее ничего не получилось. Брук боялась встречи с братом. У нее были все основания предполагать, что то, что скажет Джонатан, ей не понравится.

Она не знала, сколько прошло времени, пока она лежала и думала свои невеселые думы, но в дверь постучали.

– Ты проснулась, Брук? – тихо спросил Джонатан.

Помолчав в нерешительности, она наконец откликнулась:

– Да, проснулась, входи.

Брук постаралась оправить одежду и пригладить волосы, чтобы предстать перед братом в должном виде. Она почти привыкла к его убитому виду и отчаянию в глазах, но с каждым днем он выглядел все хуже – после недолгого отсутствия это особенно бросалось в глаза.

Джонатан окинул сестру быстрым взглядом.

– Энн приготовила нам коктейли, они на столике в саду. Я подумал, если ты не против, посидим у бассейна? Жена ушла за покупками и вернется не скоро.

– Отлично, – согласилась Брук.

Некоторое время молчали, потягивали напитки, потом Брук, собравшись с духом, спросила:

– Джонатан, я несколько раз пыталась с тобой поговорить. Знаю, тебе не хочется довериться мне, но пришло время сделать это.

– Почему ты решила, что я не способен сам разобраться со своими делами? – мрачно буркнул Джонатан. – Я думал, ты хочешь посоветоваться со мной по поводу каких-то своих проблем.

Очень хотелось вспылить, но, вздохнув, Брук взяла себя в руки.

– Да, у меня есть проблемы. Но похоже, твои и мои дела тесно связаны. Поэтому объясни мне, пожалуйста, почему ты так изменился за последние две недели? Ты не тот Джонатан, который встречал меня в аэропорту.

– Ради всех святых, перестань…

– Пожалуйста, Джонатан, – повысила голос Брук, – не надо затевать ссору или говорить друг другу то, о чем мы потом пожалеем! Я не собираюсь ни порицать тебя, ни гадать, что тебя тревожит. Но я вижу: у тебя какие-то неприятности, и это беспокоит меня.

– Ладно, сестричка, – убитым голосом проговорил Джонатан. – Я, пожалуй, расскажу тебе одну постыдную историю. Все равно рано или поздно все об этом узнают.

Брук побледнела, убедившись, что ее подозрения оправдались. Думать о плохом – это одно, а вот знать плохое – совсем другое дело. Ей захотелось убежать и не слышать то, что скажет брат. Она так устала от неприятностей, что готова была рыдать. Однако именно она, в сущности, подвигла Джонатана на откровенность и теперь не могла оставить все как было. Брук давно знала, что он испорчен и капризен и его то и дело подводят присущие ему слабости.

Распрямив плечи и глубоко вздохнув, она приготовилась.

– Ладно, рассказывай.