К ее отчаянию, Эшли собирался немедленно объявить Энн и Джонатану о помолвке. Когда они вернулись со двора в приятную прохладу дома, Джонатан, спускавшийся по лестнице, удивленно поднял брови, увидев Эшли, следовавшего за сестрой. Едва поздоровавшись, Грэм тут же сказал Джонатану, что намерен кое-что обсудить с ним и с Энн.

Лицо Джонатана стало белым как мел. Он лишь спросил:

– Ты все знаешь?

Эшли кивнул.

С несчастным видом хозяин дома повернулся и снова поднялся в спальню, чтобы привести жену.

Вскоре они появились в гостиной – сначала Энн, потом Джонатан. У обоих были застывшие лица. Брук страдала вместе с ними.

Сев на диван, Энн испытующе взглянула сначала на Брук, затем на Эшли и наконец, волнуясь, спросила:

– Что происходит? Джонатан не говорит, так, может быть, вы скажете? – обратилась она к Эшли.

– Простите, Энн, – быстро ответил тот, – но будет лучше, если это сделает Джонатан. – И хотя владелец фирмы произнес это спокойным и дружественным тоном, на лице его была решимость.

Глаза всех обратились к Джонатану.

Если бы Брук не была так обижена на брата, она, возможно, посочувствовала бы ему. Но сейчас ее сердце словно окаменело. Брат заслужил это испытание.

Нервно облизнув губы, Джонатан начал:

– Энн, хочу тебе сказать… – и умолк.

– Продолжай, – велел Эшли. В его голосе звенел металл.

У Энн округлились глаза. Она испуганно уставилась на мужа.

Горестно вздохнув, Джонатан наконец поведал историю кражи денег, рассказал о неудачах на бирже и о признании, которое сделал сестре.

В наступившей гробовой тишине были слышны приглушенные рыдания Энн.

Когда Джонатан кое-как закончил, Эшли, почесав затылок, вышел на середину комнаты и громогласно объявил:

– Вот что я предлагаю тебе, Джонатан. – Он сделал паузу. – Я дам тебе эту сумму в долг, с тем чтобы ты вернул его компании. Я также оплачу твои долги и проигрыши.

Брук затаила дыхание. Неужели он сейчас сообщит и об их помолвке?

– Итак, – продолжал Эшли, – ты вернешь все до единого цента, потому что эта сумма будет вычтена из твоего жалованья.

Джонатан остолбенел.

– Ты хочешь сказать, что не подашь на меня в суд? – Он вытер платком мокрый от испарины лоб.

– Нет, – ответил Эшли без всякого намека на злость или раздражение. – Я даже не уволю тебя. – Губы его скривились в ироничной усмешке. – Более того, ты станешь вице-президентом компании. – Грэм помолчал, словно давая всем прочувствовать значение сказанного. – На этом посту ты будешь постоянно на моих глазах. Ты слишком хороший работник, черт побери. Но второго такого шанса я тебе не дам, будь уверен, дружище.

Энн охнула:

– Правда?

На лице Эшли медленно проступила добрая улыбка. Он повернулся и посмотрел на Брук.

Она тихо простонала. Сейчас он скажет о свадьбе!

Девушка хотела отвести глаза, но жгучий взгляд Эшли будто загипнотизировал ее. Какое-то время он не сводил с нее глаз, затем повернулся к Энн и Джонатану. Брук затаила дыхание.

На лицах брата и его жены она видела растерянность и смущение. Прежде чем Эшли успел ответить им, Джонатан вскочил, лицо его было пепельно-серым.

– Черт побери, Эшли, не держи меня в подвешенном состоянии! – воскликнул он, но, одумавшись, понизил голос: – Что происходит? Почему ты не выгонишь меня?

– Потому, – веско сообщил Эшли, – что не дело было бы поступить так с шурином. А уж отправлять его в тюрьму – тем более. Согласны? – Он широко улыбнулся.