|
(Нет, Лео, он совсем не поэтому мой налоговый консультант!) И вот прохожу я недавно мимо твоего дома, а из него вдруг выскакивает одна из этих длинных (я имею в виду высоких), эффектных женщин с неярким макияжем, которые обычно представляют зимние коллекции в каталогах крупных торговых фирм. Она была с ног до головы североамериканка — длинная шея, светло-коричневые туфли, прямоугольная сумочка, квадратный подбородок — ну, как у тех, кому приходится бороться с нескончаемыми торнадо, и эти характерные движения челюсти, эта манера жевать жевательную резинку; так изящно жевать можно, наверное, научиться только в Бостоне. Это наверняка была «Пэм». Вот уж действительно — тесен мир, верно?
Вс. добр. Эмми
Через три дня Тема: Рассердился? Лео, ты что, рассердился? Спешу тебя успокоить: в следующий раз мне идти к налоговому консультанту через полгода.
Через час RE: Дорогая Эмми! Я, конечно, не могу навязывать тебе свою волю, но, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы ты в дальнейшем отказалась от своих ориентированных на случайные встречи и налоговые консультации разведывательных рейдов в моем районе. Ну зачем тебе это? Всего доброго, Лео
P. S. Памела не жует жевательную резинку ни североамериканским, ни южноамериканским, ни каким-либо другим способом.
Через три часа RE: Ну, значит, у нее во рту был кусок чизбургера. Лео, расслабься! Ты что, совсем не понимаешь шуток? Ничего страшного бы не произошло, если бы я узнала (или знала) «Пэм». Может, мы с ней понравимся друг другу и станем лучшими подругами. Будем вместе ездить в отпуск, сравнивать наши дневниковые записи о Лео Лайке. А потом решим основать общину из трех человек. Или пяти. И я по вечерам буду сидеть с обоими детьми. (…) Ну хорошо, умолкаю. Тебе, наверное, совсем не до смеха. Мне, собственно, тоже. И чем дольше я об этом думаю, тем меньше желания веселиться. Приятных, безмятежных выходных с многократными и продолжительными сидениями на террасе вашего пентхауса на Хохляйтнергассе, 17 желает вам Эмми. Я уезжаю!
Через неделю Тема: Седьмая волна Привет, Лео! Я сижу на своем балконе в Плайя-де-Алохера на Гомере и смотрю поверх скалистой бухты с ее темными пятнами отмелей и белыми пенистыми солеными языками волн далеко в море на линию, разделяющую голубизну и синеву, небо и землю. Знаешь, как здесь красиво? Вам надо обязательно здесь побывать. Это место словно создано для свежеиспеченных влюбленных. Почему я тебе пишу? Потому что у меня есть потребность написать тебе. И нет желания молча, без слов ждать седьмой волны. Здесь все рассказывают друг другу историю о своенравной «седьмой волне». Первые шесть волн предсказуемы и уравновешенны. Они обусловливают друг друга, служат друг другу основанием, фундаментом и не таят в себе никаких сюрпризов. Они обеспечивают непрерывность процесса. Шесть бросков — издалека, казалось бы, совершенно разных, не похожих друг на друга, и всегда одна и та же цель. Но берегись седьмой волны! Она непредсказуема. Долгое время она ничем не выделяется, колышется вместе с остальными в этом нескончаемом однообразном танце, приноравливается к своим предшественницам. Но иногда вдруг вырывается на волю. Только она, только седьмая волна. Потому что она — беззаботная, простодушная бунтарка. Она мгновенно все сметает на своем пути, все преобразует. Для нее не существует понятия «до того», у нее есть только «сейчас», только настоящее мгновение. А после него — все уже по-другому. Лучше или хуже? Об этом могут судить только те, кого она накрыла, кто отважился встать у нее на пути, кто покорился ее власти. |
