Через две минуты

RE:

Но мы же увиделись! (Чему я очень рада.) А упущенные разговоры можно наверстать.

У тебя на следующей неделе будет время? Во вторник, в среду, в четверг? Может, даже чуть больше, чем час?

Через три часа

Тема:  Привет

Привет, Лео!

Ты что, все еще изучаешь свой календарь?

Через пять минут

RE:

На следующей неделе я вместе с Памелой лечу в Бостон.

Через три минуты

RE:

А-а! Вот как. Надо же. Хм. Понимаю. Что-нибудь серьезное?

Через минуту

RE:

Вот об этом-то, например, я и собирался тебе рассказать. Устно.

Через сорок секунд

RE:

Ну так не тяни кота за хвост, просто расскажи — и все! Письменно!

Через десять минут

Без темы

Ну пожалуйста! (Пожалуйста! Пожалуйста!)

Через час

Без темы

Ладно, не хочешь — не рассказывай. Дуйся себе на здоровье! Тебе это очень идет! Обожаю обиженных мужчин. Они безумно эротичны! Они занимают первое место в моей таблице эротичности: фанаты ежегодной выставки «Отпуск, путешествия, досуг», завсегдатаи пивных палаток, любители автогонок и сандалий — и обиженные!

Спокойной ночи.

Следующим вечером

Тема:  Иллюзия «всего»

Привет, Эмми!

Это не так-то просто — объяснить тебе мою ситуацию, но я попробую. Начну с цитаты из Эмми: «Все один человек, наверное, и не может дать». Ты права. Это очень мудро. Очень логично. Очень разумно. С таким подходом ты не рискуешь потребовать от другого слишком многого. Да и самому тоже можно с чистой совестью вносить «посильную» лепту в счастье другого. Это позволяет экономить энергию на черный день. С таким подходом вполне можно жить вместе. Жениться и выходить замуж. Растить детей. С таким подходом вполне можно выполнять данные обещания, строить «разумное партнерство», укреплять его, забывать про него, пока оно не зарастет травой, потом, встрепенувшись, судорожно полоть его, поливать, спасать, начинать все сначала, преодолевать кризисы, тянуть лямку. Великие задачи! Я отношусь к этому с пониманием и уважением, честно. Но: я  так не могу, я  так не хочу, я  так не думаю и не буду. Я хотя и взрослый человек и даже старше тебя на два года, но ОНА все еще со мной, и я (еще) не готов отказаться от нее — от иллюзии «всего». Реальность говорит: «Все один человек, наверное, и не может дать». Моя иллюзия говорит: «Но он должен хотеть этого. И не переставать пытаться это сделать». Марлен меня не любила. Я готов был дать ей «все», но эта моя готовность мало ее интересовала. Она благодарно или милостиво приняла жалкую долю того, что ей было предложено, остальное мне пришлось взять обратно. Того, что она приняла, в результате хватило всего на несколько взлетов. За которыми сразу же следовали посадки. Причем довольно жесткие, во всяком случае, для меня. С Памелой все по-другому. Она любит меня. Она действительно меня любит. Не бойся, Эмми, на этот раз я не собираюсь надоедать тебе подробностями относительно моего симбиоза с Памелой. Проблема в том, что Памела чувствует себя здесь не очень комфортно. Она тоскует по родине, по своей семье, по своим друзьям и коллегам, по своим любимым кафе и ресторанам, по своим привычкам. Она не подает вида, старается скрыть это от меня, хочет избавить меня от лишних огорчений, потому что знает, что ко мне это не имеет никакого отношения и потому что считает, что я тут ничего не могу изменить.