Мама смотрела на меня.

Она поймала мой взгляд и неуверенно улыбнулась мне, и впервые в моей взрослой жизни я спросила себя, была ли я справедлива по отношению к ней. Может быть, все эти годы я слишком строго ее судила.

— Что такое, Мэл? — спросила она, подняв светлые брови и участливо глядя на меня карими глазами.

Я закашлялась и ответила не сразу. Наконец я сказала, старательно следя за своим голосом:

— Ничего, мама. Со мной все в порядке. Послушай, я уже помыла весь салат. Он сохнет. Положи его ненадолго в холодильник, ладно?

В этот момент я могла говорить лишь о ничего не значащих вещах.

— Конечно, — ответила она.

— Чем я могу помочь, Мэл? Может, я сделаю заправку к салату? — спросила Диана.

— Да, пожалуйста, а потом, может быть, вы вдвоем возьмете мясо для гамбургеров и начнете раскладывать их на противне?

— Будет сделано, — сказала Диана, немедленно вскакивая и направляясь в кладовую.

Снова взглянув на маму, я сказала:

— Я пойду накрывать на столы.

Улыбнувшись, она кивнула мне, и на этот раз в ее улыбке было больше уверенности. Она повернулась и принялась перемешивать картофельный салат с майонезом.

Открыв дверь кухни, я вышла в сад вместе с Трикси, которая шла по пятам за мной, оставив женщин вдвоем.

Я постояла за дверью и несколько раз глубоко вздохнула. Я чувствовала себя глубоко потрясенной, но не только этой, внезапно вспомнившейся сценой из детства, но и тем, что поняла: все эти годы, когда я росла и взрослела, я была испугана, что отец оставит нас навсегда, меня и мать; я боялась, что однажды он не вернется назад.

8

В саду было жарко и душно, и через секунду моя майка промокла и прилипла к телу. Даже Трикси, семенящая рядом со мной, выглядела слегка вялой; как только мы подошли к столам, она тут же мудро забралась под один из них.

Накануне поздно ночью мы с Эндрю расставили столы под деревьями, и теперь я порадовалась, что мы это сделали.

Клены и дубы, образующие полукруг неподалеку от моей мастерской, были очень большими и старыми, причудливой формы, с толстыми изогнутыми стволами и широкими густыми кронами. Ветви образовывали гигантский зонт зеленой листвы, прохладный и гостеприимный, защищающий от солнца. Подобное тенистое место здесь было необходимо; к часу дня кругом будет настоящее пекло, как Нора мне предсказывала еще в пятницу.

Ранним утром я принесла сюда красно-белые клетчатые скатерти и большую корзину столовых приборов и теперь принялась накрывать столы. Я почти закончила с самым большим столом, где будут сидеть взрослые, когда услышала:

— Ку-ку!

Я сразу же узнала Сэрин голос и подняла глаза. Я помахала ей, она тоже махнула рукой.

На ней были белый махровый халат и черные очки. Ее иссиня-черные волосы были собраны в пучок, а руки заняты кружкой. Когда она подошла ближе, я увидела, что она чем-то удручена.

— Боже, я чувствую себя ужасно, — простонала Сэра, легко вскакивая на лавку возле одного из столов.

— Меня это не удивляет, — сказала я. — Доброе утро, мисс Совершенство.

Это было одно из «наших» прозвищ, которым я ее наделила еще в детстве.

— Доброе утро, Маленькая Мама, — ответила она, назвав меня так, как она изредка меня нежно называла.

Я усмехнулась и с грохотом бросила оставшиеся вилки и ножи на стол.

— О, пожалуйста, Мэл, — простонала она, — сжалься надо мной, перестань так громко стучать.