В обществе Джошуа она чувствовала себя совершенно непринужденно, как будто они были давними друзьями. Честно говоря, она не могла припомнить, чтобы ей когда-нибудь было так же легко с Дэвидом. Она все время старалась ему угодить и следила за своими манерами.

Мысли о Дэвиде были подобны грозовой туче, которая затмила ее хорошее настроение. Анна никогда не пила больше рюмки вина, но тут протянула свой хрустальный бокал, чтобы Джошуа налил еще. Собравшись с мужеством, она выпалила:

– Как вы думаете, Дэвид увлекся преподобным отцом Каммингзом… из-за меня?

Бросив на свою спутницу ничего не выражающий взгляд, Джошуа вновь разлил вино по бокалам.

– Что вы имеете в виду?

– Может быть, все дело в том, что я чересчур правильная… Что я не слежу за модой… и не умею соблазнять мужчин…

Она залпом выпила полбокала вина. Щеки ее пылали.

– Не корите себя, – сказал Джошуа, прищурившись. – Здесь нет вашей вины.

– Но если бы я приложила побольше усилий… если бы дала ему понять, что он мне небезразличен…

– Это ничего не изменило бы. Я догадался, что его тянет к мужчинам, задолго до того, как вы с ним познакомились.

Анна испуганно округлила глаза. Сжав в руке свой бокал, она подалась вперед и прошептала:

– Вы хотите сказать, что у Дэвида были романы и с другими мужчинами?

– Скорее всего.

Почувствовав некоторое облегчение, она облокотилась на корзину для пикника. Однако в душе ее еще шевелились сомнения.

– Значит, по-вашему, дело не во мне? Скажите… я могу понравиться мужчине?

«Боже правый! Я, наверное, совсем опьянела, – подумала Анна. – Разве можно задавать такие вопросы распутнику? Разве можно признаваться в своих самых потаенных мыслях лорду Джошуа Кеньону?»

Он приподнял черную бровь и пристально оглядел Анну, заставив ее заподозрить самое худшее. Она не хотела слушать ответ, над которым ему пришлось так долго думать.

– Ладно, – сухо бросила она. – Забудьте мой вопрос.

– Нет, постойте! Снимите-ка шляпу.

– Простите… зачем?

– Хоть раз сделайте, как я прошу.

В голове у Анны царил такой сумбур, что ей было легче подчиниться, чем ослушаться. Она развязала ленточки, сняла шляпку и положила на одеяло. Не дав ей опомниться, Джошуа поднял соломенный головной убор и отбросил его к морю.

– Моя шляпка!

Анна вскочила, но запуталась в собственных юбках и чуть не упала. Этой маленькой задержки было достаточно. Ветер подхватил шляпу и покатил ее по камням. В мгновение ока она очутилась на поверхности воды, покачалась на волнах и скрылась в пене.

Вся кипя от негодования, Анна обернулась – так быстро, что у нее закружилась голова. Чтобы успокоиться, она опустилась на колени.

– Вы выбросили мою лучшую шляпку! Зачем?

– Это дурацкое петушиное перо моталось из стороны в сторону и мешало мне, как следует вас рассмотреть.

– Фазанье! Это было красивое фазанье перо, оно стоило мне четыре пенса в магазине Пайпера.

Только сейчас заметив, что все еще сжимает в руке бокал, Анна хлебнула вина и возмущенно уставилась на воду – туда, где исчезла шляпка. Но она не увидела ничего, кроме зеленовато-голубого моря с белыми бурунчиками пены.

Джошуа подошел и встал рядом. Сердце Анны забилось чаще, когда она почувствовала его пряный аромат, смешанный с запахом соленой воды. Увидев, что его подбородок и скулы слегка потемнели от щетины, она подумала, что ему, должно быть, приходится бриться два раза в день, как и ее брату Хью.