. – Чепуха! – отмахнулась вдова. – Это колье – всего лишь безделица. Я нашла его на дне моей шкатулки с драгоценностями. Если хочешь, возьми его себе.

– Но оно очень дорогое, – заспорила Анна. – Это… неприлично.

Леди Стокфорд засмеялась.

– Оно неприлично смотрится на мне. Такую простую вещицу следует носить молодой даме.

Прикосновение Джошуа отвлекло Анну. Когда он застегивал цепочку, его пальцы прошлись по ее обнаженной шее. Тело Анны моментально отозвалось на его близость, но она попыталась скрыть знакомый трепет – отчасти потому, что не хотела показывать Джошуа, как сильно он на нее влияет, отчасти потому, что все, даже ее родители, смотрели на них с ожиданием и улыбками.

Они думали, что Джошуа ухаживает за Анной, что он скоро сделает ей предложение и эта подвеска станет первой из многочисленных украшений Стокфордов, которыми он ее одарит. Необходимость лгать вызывала у Анны острое чувство неловкости. Поборов угрызения совести, она посмотрела на своих родителей.

– Может быть, вы все-таки поедете с нами? Еще не поздно собраться.

Папа положил на плечо дочери теплую твердую руку.

– Мы с твоей мамой с удовольствием побудем здесь, наедине друг с другом, – сказал он.

– Желаем тебе хорошо провести время, как проводили его мы, когда были молодыми, – добавила Ленора Невилл.

– Нам и теперь не скучно, – заметил папа, обняв жену за располневшую талию. – Нет ничего более приятного, чем жениться на лучшей подруге. Или выйти замуж за лучшего друга.

Анна испытала неожиданный приступ зависти. Однако следующая мамина реплика заставила ее покраснеть. Многозначительно взглянув на Джошуа, миссис Невилл заявила:

– Возможно, сегодня, милая, ты будешь танцевать с мужчиной твоей мечты.

Как только она вошла в зал, по толпе прокатился шепоток. Огромная прямоугольная комната с золочеными колоннами, высоким потолком и восковыми свечами, сиявшими в хрустальных люстрах, напоминала волшебную страну. В одном ее конце располагался ряд открытых стеклянных дверей, за которыми темнела бархатная ночь. Оркестр настраивал инструменты, и звуки обрывочных мелодий смешивались с веселым гомоном голосов.

Впрочем, как заметила Анна, голоса были скорее злобными, чем веселыми. Когда мажордом объявил леди Стокфорд и ее внука, вслед за которыми вошли Анна, Натаниель Бэбкок, леди Инид и леди Фейвершем, знатные гости заволновались.

Элегантно причесанные головы повернулись в сторону главного арочного входа. Дамы подняли свои веера и начали тихо переговариваться друг с другом. Джентльмены вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть вновь прибывших. Присутствующие удивленно вскидывали брови и ехидно кривили губы.

Анна не на шутку смутилась под их любопытными взглядами. Ее затянутые в лайковую перчатку пальцы крепче стиснули розовые ленточки ридикюля. Она надеялась, что новое платье и бриллиантовая подвеска помогут ей легко влиться в аристократическое общество. Неужели все присутствующие уже знали о том, что она двадцативосьмилетняя старая дева, не имеющая никаких шансов выйти замуж? Розочки предупреждали Анну, что на балу не обойдется без оскорблений и язвительных замечаний в ее адрес. Что, несмотря на ее безупречное прошлое, найдутся люди, которые посмеются над женщиной, выросшей в деревне.

Держа голову высоко поднятой и прямо глядя людям в глаза, она прислушивалась к обрывкам разговоров, достигавшим ее ушей.

– Позор…

– Это просто неприлично…

– Как он посмел появиться в свете после того, что сделал с дочерью Тимберлейка…

«Джошуа!» – вдруг поняла Анна.