Вскоре Горин подъехал к дому – новенькой высотке на Кутузовском проспекте. Он занимал в ней просторную квартиру студию на последнем, сорок пятом этаже. Правда, выхоленное им – с помощью немалых средств – холостяцкое жилище недолго обслуживало его прихоти. Не прошло и года, как он сюда вселился, как в его жизни произошли те изменения, которые не только отразились на всем укладе его жизни, но в корне изменили его самого. Порой ему не верилось, что когда то здесь больше одной ночи не задерживалась ни одна из его ветреных, зачастую случайных, подружек. Он словно стал лет на двадцать старше и с трудом представлял себе, чтобы он мог совсем недавно приводить сюда сомнительных красоток – одну за другой.

А кроме того, здесь теперь обитала Жанна, и ее присутствие обязывало его совсем к иному взгляду на свое местоположение в жизни.

Жанна встретила Егора, как заботливая жена. Помогла снять пиджак и даже разула, усадив на пуфик.

Поначалу Горин пытался протестовать против некоторых ее привычек, идущих вразрез с его взглядами на поведение красивых женщин, обладающих к тому же мощным интеллектом. Но вскоре он привык к некоторым ее странностям, тем более что странности эти были не лишены приятности и осязаемо льстили его мужскому самолюбию.

– Закончил дела? – спросила Жанна.

Ее лицо было безмятежно и дышало тихой радостью – как всегда, когда она видела его. Казалось, девушка начисто забыла разговор в сквере и их нескладное расставание.

– Да, – кивнул Егор, улыбаясь. – Закончил.

Он потянул носом.

– Что у нас на ужин?

– Ты голоден? – обрадовалась Жанна.

В последнее время Егор выказывал мало интереса к таким вещам, как кухня и гардероб, и ей приходилось чуть не силой кормить его и заставлять ходить по магазинам.

– Еще как! – подтвердил Егор.

– Мясо, – сообщила Жанна. – Телятина под белым соусом. Как ты любишь. И спаржа.

– Отлично. А вино?

– Ты хочешь вина?

– Очень.

– В таком случае, выбери сам.

Она с улыбкой указала на бар, сооруженный в дальнем конце студии.

– С превеликим удовольствием.

Егор отправился в бар и после недолгих раздумий остановился на бутылке токайского.

– Это праздничное вино, – заметила Жанна, когда он вернулся к столу.

– У меня сегодня праздник, – ответил Егор, наливая себе и ей.

– Большой?

– Очень. – Он засмеялся. – Давай выпьем за нас. И поедим…

– Давай, – согласилась Жанна.

Пока Егор насыщался, она потихоньку потягивала вино и смотрела на него, не докучая расспросами и вообще словно бы существуя на изрядном удалении от этой комнаты. Но Егор все время чувствовал на себе ее взгляд – изучающий, несколько удивленный, – и его радовал этот взгляд, как радовал вкус токайского, еда и вид огромного города из окон его вознесенного под облака жилища. Давно ему не было так хорошо, и он подумал, что четверть года – не слишком большая цена за то, чтобы почувствовать острую радость бытия и заново оценить то, что на время перестало приносить удовольствие и превратилось лишь в досадный привесок к великой миссии, назначение которой было для него тайной за семью печатями. Парадокс, но он, человек, превыше всего ценящий ясность цели и логическое обоснование всех своих поступков, целых три месяца блуждал в