Кэрол совсем растерялась, поэтому ответила то, что первым пришло ей в голову.

— Боюсь, что мой французский язык вовсе не так хорош, как ваш английский, монсеньор граф. Вы говорите по-английски совершенно безупречно.

Он нахмурился.

— Это совсем не то, что я хотел сказать. Даже если бы вы родились в Китае, а я был бы зулусом; даже если бы мы оба были глухонемыми, мы все равно не испытывали бы никаких затруднений в общении друг с другом. Я инстинктивно почувствовал огромную общность наших взглядов и интересов. Вот, что позволяет нам прекрасно понимать и чувствовать друг друга… всегда. И, пожалуйста, умоляю вас, не называйте меня «монсеньор граф». Для вас я Арман! И, надеюсь, вы разрешите мне называть вас просто Кэрол.

— Конечно, — прошептала девушка.

— В таком случае, Кэрол, — сказал граф, нежно положив ей руку на плечо, — скажите, ведь ваша помолвка. Этот фарс, который разыгрываете вы и Джеймс Пенталон. Я могу понять причины происходящего, хоть и не одобряю их. Ведь это не может продолжаться долго? Марти не знает, когда закончится ваша комедия, но я должен знать!

— Марти?.. — Кэрол едва не задохнулась от изумления. — Уж не хотите ли вы сказать, что Марти поделилась с вами секретами своего брата?

Граф молча и очень серьезно кивнул.

— Перед самым вашим отъездом из Парижа Марти позвонила мне. Она объяснила все происходящее, чем, надо сказать, немало меня поразила, и передала мне свое приглашение в Ферн Эбби, которое и позволило мне приехать сюда. Без уверенности в том, что я не причиню вам вреда, я ни за что не позволил бы Санте приехать вместе со мной. Я разрешил ей сопровождать меня только после того, как понял, что вы не можете больше продолжать разыгрывать из себя невесту Джеймса! Это просто несправедливо и нечестно по отношению к вам, по отношению к Санте и по отношению ко мне!

— Нечестно, по отношению к вам? — удивленно повторила Кэрол.

Она просто поверить не могла, что никто иной, как Марти выдала тайну своего собственного брата.

— Вам это кажется странным? — В голосе графа отчетливо слышался упрек; упрек был и в его взгляде, — Разве я не сказал вам, что вечер нашей первой встречи стал для меня самым большим праздником. Я так надеялся, что и вас он не оставил равнодушной!

Кэрол отодвинулась от графа и принялась перебирать лежавшие перед ней журналы. Она брала наугад один, но, едва раскрыв, рассеянно откладывала и сразу же брала другой. Девушка была удивлена и растрогана словами графа.

— Монсеньор граф…

— Арман! — настоятельно потребовал тот.

— Не знаю, что говорила вам Марти, но в настоящий момент… в настоящий момент я помолвлена с Джеймсом! — она взглянула на него. Лицо графа было расстроенным и хмурым, брови сдвинулись, и Кэрол почувствовала, как вязнет в какой-то трясине. — Отрицать, что это — фальшивая помолвка, было бы неправдой…

Граф издал возглас радости, и Кэрол поняла, что сказала совсем не то.

— Тогда я снова могу дышать! Ваш договор с Джеймсом должен быть немедленно расторгнут!

Девушка отрицательно покачала головой.

— Это совсем не так просто, как кажется, — принялась объяснять она. — Здешняя прислуга, старый викарий и еще многие другие верят, что я настоящая невеста Джеймса. Мы не можем вот так просто взять и объявить на весь Ферн, что это неправда. В Париже все было иначе. Там Джеймс хотел… хотел лишь ввести в заблуждение…

— Санту, — закончил за нее граф.