– Родителям я объяснила так: возможно, доктор Маркис и не станет майором, но он – человек безграничных возможностей. Вряд ли вы знаете, что мой муж был одним из личных врачей генерала Скотта. Пенсильванский университет предлагал Дэниелу профессорскую должность и мечтал видеть его в числе своих преподавателей. Но командующий инженерными войсками неожиданно предложил ему место хирурга в Вест-Пойнте, и так мы оказались здесь. Можете называть это «зовом долга».

Миссис Маркис водила ножом по пустой тарелке.

– Тогда академия осталась без хирурга. Командующий говорил, что назначение временное: год, от силы два, а затем мы снова вернемся в Нью-Йорк. Но мы ведь так и не вернулись. Правда, Дэниел?

Доктор Маркис утвердительно кивнул. Его супруга, хищно улыбаясь, продолжала:

– Однако мы еще можем вернуться. Это вполне осуществимо. Так, дорогой? Ты же сам говоришь, что однажды утром вместо солнца может взойти луна, а дворовый пес вдруг перестанет лаять и напишет симфонию. Все возможно в этом мире.

Все, в том числе и странная улыбка миссис Маркис. Она не сходила с лица хозяйки, но постоянно меняла свои оттенки. По тоже обратил внимание на ее улыбку и, видимо, пытался уловить миг перемены. Напрасное занятие – с таким же успехом он мог следить за облачками дыма, вылетающими из трубы.

– Только не думайте, мистер Лэндор, что я возражаю против жизни здесь. Конечно, Вест-Пойнт – жуткое захолустье. Иногда мне кажется, будто мы живем где-то в Перу. Но даже здесь бывают благословенные минуты, когда встречаешь замечательных людей. Это относится к вам, мистер Лэндор.

– Мы постоянно думаем о вас, – подпел матери Артемус.

– Да! – воскликнула миссис Маркис. – Мистер Лэндор – человек редкостного ума и образованности. Нынче такие люди подобны крупицам золота в куче песка. Я не хочу ничего плохого сказать о здешних преподавателях, но их жены! Видели бы вы этих женщин, мистер Лэндор! Ни капельки ума, ни малейшего намека на вкус. Едва ли вам встречались столь неженственные дамы.

– А какие скверные у них манеры, – подхватил Артемус – В Вест-Пойнте они еще могут пыжиться, но я сомневаюсь, чтобы таких дам дважды пустили бы в какую-нибудь нью-йоркскую гостиную.

Лея подняла голову от тарелки и хмуро поглядела на мать и брата.

– Зачем вы оговариваете этих женщин? Мы видели от них много хорошего. Я с удовольствием проводила время в их обществе.

– Где развлекалась вязанием, – усмехнулся Артемус – О, это бесконечное шевеление спицами.

Он вскочил и завращал пальцами, будто в руках у него были спицы. Не удовлетворясь пантомимой, Артемус принялся копировать тягучую речь миссис Джей – одной из преподавательских жен:

– «Вы знаете, дорогая, мне кажется, что нынешний октябрь все же несколько холоднее прошлогоднего. Почему я так думаю? Мне это подсказывает мой Коко… Как, вы не видели моего очаровательного азорского попугайчика? Так вот, едва проснувшись, мой бедняжка начинает дрожать. Зря я его вчера взяла на урок музыки. Он совершенно не выносит холодного ветра…»

– Прекрати! – крикнула миссис Маркис, зажимая ладонью рот.

– «Вы только представьте: несчастная птичка отморозила себе лапки», – не унимался Артемус.

– Несносный мальчишка!

Довольно улыбаясь, Артемус вернулся за стол. Возникла пауза. Я откашлялся и попробовал сгладить бестактность Маркиса-младшего.

– Полагаю, у миссис Джей сейчас другие темы для разговора.

– Это какие же? – спросила миссис Маркис, все еще смеясь над проделкой сына.

– Например, гибель кадета Фрая. Или недавняя гибель кадета Боллинджера, который, насколько я слышал, был близким другом вашего сына.