У меня нет возражений. Только каким образом вы…

– Предоставьте это мне, – лениво растягивая слова, сказал он, не дослушав моего вопроса. – Кстати, мистер Лэндор, нам нужно подумать о более надежном способе обмена посланиями. С моей стороны все остается по-прежнему: я незаметно пробираюсь в гостиницу и подсовываю записку вам под дверь. А вот вам больше не стоит оставлять ваших посланий у меня в комнате. Не хочу сказать ничего плохого про своих однокашников, но любопытства им не занимать. Я предлагаю вам воспользоваться тайником в саду Костюшко. Вы знаете, где находится сад? Там из земли вытекает источник. По южному периметру источника есть приметный гранитный валун. Вся прелесть в том, что он немного шевелится. Можно его чуть-чуть подвинуть, запихнуть под низ записку и вернуть камень на место. Лучше всего класть записки по утрам. А я в течение дня найду возможность туда наведаться… В чем дело, мистер Лэндор? Почему вы усмехаетесь?

Я немного смутился, поскольку у меня и в мыслях не было смеяться над парнем. Просто ни один из моих прежних шпионов не обладал качествами, которыми природа наделила кадета По. Мне захотелось сообщить командованию академии, что я не ошибся в выборе помощника.

Такой случай представился мне на следующий день. Вечером я должен был встретиться с Тайером, однако полковник, сославшись на неотложные дела, ушел, оставив меня в обществе капитана Хичкока. Мы пили кофе с жирными сливками, ели кукурузные лепешки и маринованных устриц. Следующим ожидавшим нас блюдом было изумительное жаркое, приготовленное Молли. Его аромат наполнял гостиную. Хичкок говорил о читаемой им книге (кажется, то были «Мемуары Наполеона», написанные Монтолоном). Внешне могло показаться, что мы с капитаном ведем непринужденную, учтивую беседу. Однако за внешними любезностями скрывались не слишком приятные новости. Командующий инженерными войсками затребовал подробный отчет о результатах моего расследования. Отчет было необходимо как можно скорее отправить военному министру. Оказывается, сам президент проявил интерес к делу о смерти кадета Фрая, а если президент проявляет интерес к чему-либо подобному, можно смело утверждать, что он сомневается в возможности расследовать случившееся местными силами. От командования академии, если оно не хотело расписаться в собственной некомпетентности, требовали быстрых и решительных действий. Сквозь учтивые слова капитана слышалось неумолчное тиканье дедушкиных часов Тайера, которые только что прозвонили пять раз.

Я вполне понимал состояние Хичкока и как мог старался его успокоить. Сообщил ему то, что знал и чего не знал, а лишь предполагал. Я даже рассказал ему про Папайю, хотя профессорские выходки вряд ли могли позабавить человека, привыкшего мыслить военными категориями. Мне казалось, что я честным образом выполняю условия нашего соглашения, но, когда Хичкок вдруг встал из-за стола и подошел к стеклянному шкафу, полному военных трофеев, я понял: моя работа только начинается.

– Итак, мистер Лэндор, несколько ямок в земле убедили вас в существовании дьявольского… как бы его лучше назвать… сообщества?

– В достаточной мере, – ответил я.

– То есть вы полагаете, что существует некое сообщество… или культ и его приверженцы действуют либо вблизи Вест-Пойнта, либо даже в стенах академии.

– Я это вполне допускаю.

– И вы почти убеждены в том, что злоумышленник…

– Или группа злоумышленников, капитан.

– Хорошо… или группа злоумышленников, находясь под влиянием какой-то средневековой… чепухи, иного слова у меня нет…

– Дело не в словах. Продолжайте, капитан.

– То есть вы утверждаете, что они убили Лероя Фрая и вырезали у него сердце, дабы совершить свой дьявольский ритуал. Мистер Лэндор, я правильно обозначил то, в чем вы с таким усердием пытаетесь меня убедить?

Я кротко улыбнулся.