Март кивнул.

— Пожалуйста, передайте ему: я ценю его откровенность.

— Но то, что делают они, по сенсационности даже рядом не стоит с вашим материалом, — продолжила Ким Грэнби. — А вот это уже я говорю по своей инициативе, а не по поручению мистера Инглиса. Хотя, мне кажется, что он одобрил бы мои слова.

— С твоей стороны это очень мило.

Она улыбнулась.

— Постараюсь быть еще более милой. И скажу тебе, что мистер Инглис и я просмотрели все, что ты нам послал. Мы смотрели вместе, если уж выражаться точно. И мы делали заметки по ходу просмотра. Оба — он и я.

— Я понимаю.

— И я вернулась к тебе с предложением. — Ким сделала паузу, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, и надо сказать, это у нее получалось как-то особенно привлекательно. — Когда во время прошлого звонка я сообразила, что ты нам послал, то решила: я должна немедленно обсудить это с мистером Инглисом. Я могла бы уже тогда предложить тебе сделку, но вдруг бы ты отказал? Когда я это объяснила мистеру Инглису, он заверил, что я поступила совершенно правильно. Теперь это уже другое предложение. Если тебе понадобится время, чтобы его обдумать, мы подождем.

— Возможно, понадобится, — согласился Март. — Но сначала я должен услышать предложение.

— Конечно. Да, действительно. Совершенно точно. — Ее внезапная улыбка была способна растопить и не такое очерствевшее сердце, как у Марта. — Ты джентльмен. Я тут пообщалась с другими нашими дамами в… ну, мы ходим пить кофе вместе. Ну, ты понимаешь.

Март пока еще ничего не понимал, но на всякий случай покивал. Он ждал, что последует дальше.

— Все характеризовали тебя как парня крутого, резкого и грубого. Но затем Дебби Ноулис сказала, что три мушкетера приняли бы тебя в свою компанию с распростертыми объятиями, и все остальные с ней согласились. Поэтому я хочу сказать — это лично мое, никак не связанное с Сетью, да, так вот, не зависимо от того, примешь ты наше предложение или нет, я бы хотела, чтобы мы стали друзьями. Ничего, что я это сказала?

— Ничего, — ответил Март, — все нормально.

— Я живу здесь, в Нью-Йорке, а ты?…

— Я тоже.

— Это хорошо. Это очень хорошо. А теперь официальная часть. Это я передаю слова мистера Инглиса. Мы заплатим…

Март поднял руку.

— Ты была откровенна со мной, Ким, и я это ценю. Я тоже хочу быть честным с тобой до конца. Я солгал тебе в нашем предыдущем разговоре. Это получилось случайно, но тем не менее… Могу я все разъяснить до самой последней буковки?

Амплитуду кивка Ким Грэнби нужно было бы измерять в миллиметрах, но это был именно кивок, то есть знак согласия.

— Я сказал тогда, что Кит мне нравилась. На самом деле я любил ее. Я очень сильно любил Кит. Рано или поздно ты от кого-нибудь об этом услышишь, поэтому я и хочу сказать сам. Я любил ее, а она погибла у меня на глазах, и я ничего не мог сделать. Я не хочу, чтобы ты потом думала, что я от тебя что-то скрыл.

— Я никогда ничего такого не буду думать, Март! Никогда! — Она снова набрала в легкие побольше воздуха. — Я слышала, что ты терпеть не можешь вида плачущей женщины, это тебя злит, выводит из себя.

— Ну, в общем, да.

— Тогда давай быстро покончим с делами, потому что я могу расплакаться. У нас для тебя два предложения. Первое — простое и безо всяких условий. Восемь с половиной миллионов. Второе зависит от твоего желания и дальше сотрудничать с UDN.