У меня перехватило горло. Лонгсайт ничего не знал, но Мел… могла ли она догадаться, что мои знаки пришли изнутри, проявились на коже, совсем как у Мории, прекрасной сестры из сказаний? Мел шагнула ко мне, давая разглядеть рисунки, покрывавшие её тело. Рассказчица – наша живая священная книга. Её голосом звучат сказания, которыми живёт Сейнтстоун. На коже Мел отражена наша история. Она – живое воплощение нашей веры.

– Чтобы преодолеть пропасть, придётся построить мост. – Мел подошла так близко, что я ощутила аромат благовонных масел, которые втирают рассказчице в кожу. – У пустых есть тайны, которые необходимо раскрыть. Нам известно о дерзких набегах на окраины города, и в последнее время наши противники кражами не ограничиваются. Пустые намерены ослабить нас, они выжидают лишь подходящего случая, чтобы напасть. К сожалению, мы не знаем, когда будет нанесён удар. – Мел печально посмотрела на меня. – Мы не знаем, как сохранить мир. Пока не знаем.

При этих словах я взглянула ей в лицо, а потом повернулась к Лонгсайту. Услышав о мире, мэр непроизвольно скривил губы. Казалось, он едва сдерживает нетерпение или даже голод.

– Когда-нибудь пустые и отмеченные снова станут одним народом, – продолжала Мел. – Такой день обязательно наступит. И чтобы приблизить его, Леора, нам следует проявить сострадание.

Я лишь сверлила рассказчицу непонимающим взглядом. К чему она ведёт?

Лонгсайт вздохнул:

– Они украли наши истории, переврали в них каждое слово, превратили их в яд, сводящий с ума. Пустые, как мы их называем, – вовсе не олицетворение зла. Большинство – сами жертвы обмана. Их необходимо вернуть на путь истины, добродетели. Они должны услышать правду.

Мел говорила искренне. Она верила в наше учение, в силу его спасения. Однако Лонгсайт, слушая Мел, вовсе не светился от удовольствия. Подозреваю, что, не будь рассказчица столь уважаема в Сейнтстоуне, мэр давно заставил бы её замолчать. Интересно, что им движет? Похоже, за маской сочувствия он прячет холодный расчёт. Важны ли для него наши истории, как для Мел, или он всего лишь стремится стереть пустых в порошок – раз и навсегда?

Так кем мне предлагают стать: мостом доверия или тайным оружием?

– Есть такая старая-старая сказка. – Нежный голос Мел обволакивает, сопротивляться ему невозможно. – Этой истории не найти на моей коже. В ней говорится о том, что однажды сёстры воссоединятся и принесут всей земле мир. – Мел помолчала, давая мне осознать сказанное. – Есть только два способа исполнить предсказание, моя милая: добром или силой оружия. Пустые должны покориться.

Мэр Лонгсайт сглотнул, как будто предвкушая победу, мечтая утолить голод власти. Мел тоже увидела выражение его лица и едва заметно вздрогнула.

– Леора, – тихо произнесла она. – Я искренне надеюсь, что мы вернём пустых на путь истины любовью, а не силой.

– То есть если мы расскажем им правду и они в неё поверят, то сами захотят покрыть свою кожу знаками?

– Я надеюсь, что так и будет, Леора. Об этом мои молитвы. – Мел опустилась в кресло. – Они не ведают, что творят, и нам это радости не приносит. Несчастные бродят во тьме, но их заблудшие души достойны лучшей участи.

Рискованные слова. Мэр Лонгсайт, покашливая, поднялся. Он вышел из-за стола и встал перед Мел, закрыв её от меня своим украшенным искусными татуировками телом.

– Мы полагаем, если ты попросишь у пустых убежища, они тебя примут. Никому другому это не удастся.