|
Начальствующий персонал Гонконгской биржи невесело глядел друг на друга. Этан Вонг, будучи, в принципе, простым техником и самым последним во всем списке руководителей, тихонько сидел в уголке. — Более тысячи пятисот участников торгов находятся в состоянии, близком к каталепсии, — продолжал далее Фредерикс, — тысячи метров кабелей и обмотки сгорели. Четыре телепорта со всеми внутренними системами охраны сгорели дотла, и, в довершение ко всему, между небом и землей повисли около тысячи четырехсот прерванных денежных операций. Суммы мы можем только предполагать, и точное количество неизвестно. Мы, конечно, можем попросить участников сделок восстановить их по памяти, характер сделок, заключенных на момент… этого, но, как я понял, они ничего не помнят. Но даже если бы они и помнили, кому можно было бы доверять? Покупателю? Или продавцу? Компьютер тоже ни чем не может нам помочь. Я спрашиваю вас, что мы имеем на этот момент? — Большую передрягу, — заметил Уоррен Ли, глава биржи. — Именно так, согласился Фредерикс. — И у меня нет иного выхода, кроме как объявить, что это ВАША передряга, господа. В конце концов, ответственность за обеспечение надлежащей обстановки на торгах считается возложенной на вас, не говоря уж о том, что вы отвечаете за здоровье участников торгов, пользующихся «безопасной», согласно вашим уверениям, оптической связью. Когда убытки будут подсчитаны, я ожидаю, что ущерб, нанесенный вам, окажется больше, чем стоимость всех ваших объектов вместе со страховочными полисами от провинции, если у вас такие найдутся. Биржевики уныло повесили головы, исподтишка поглядывая друг на друга. В углу Этан Вонг отчаянно боролся с собой. Ответ на поставленный вопрос был готов сорваться с его уст. Безусловно, выступление его на совете во главе с самим провинциальным аудитором может дорого обойтись. Его могут выгнать с работы, а Уоррен не преминет позаботиться об этом, если Этан вздумает встревать в столь напряженное время. Но затем глубокое спокойствие снизошло на Этана Вонга. Он неожиданно осознал, что если то, о чем говорят присутствующие на совете — правда, то он уже потерял свое место. Вполне возможно, что завтра он уже будет трудиться над микросхемами искусственного эксперта в бакалейной лавке кузена Вонг Хонтина. Теперь уже ничто не могло бы усугубить его положение. — Простите, сэр, — Этан возвысил голос. Уоррен Ли полуобернулся. Глаза председателя биржи метали громы и молнии в адрес того, кто посмел высказываться в такую тяжелую минуту. — Да, мистер… Вонг, не так ли? — осведомился провинциальный аудитор. — Полагаю, что у вас есть возможность избежать этих неприятных моментов, сэр. — Если это так, прошу вас открыть мне глаза. — Как вы предположили, мы безусловно не можем собрать Шалтай?Болтая заново. Мы никогда не сможем воссоздать со всей точностью сделки, совершавшиеся на момент энергетического импульса. — Замолчи, болтливый дурак, — прошипел на кантонском диалекте председатель биржи. — Однако в вашей власти прервать операцию по любой причине, кажущейся Вам достаточным основанием для этого, не так ли? — Это весьма малоуважаемый аспект моей работы, — заметил Фредерикс. — Но то, что вы сказали, и в самом деле присутствует. — Тогда не будет ли честно аннулировать все торги дня. Не будет ни пострадавших, ни выигравших за чей либо счет. Все вернется на позиции полуночи вчерашнего дня, а вы можете объявить, что двадцать первого марта как дня торгов не существовало. |
