— Папа, как же так…, как же так…, — причитала она, проводя ладошками по окровавленным повязкам на руках и груди. — Папа…, — пальцы коснулись и запекшейся раны на самой макушке головы. — Как же так…

Чуть в стороне останавливались и другие повозки этого гномьего каравана, из которых выходили и другие гномы. Они также были изранены. На доспехах были заметны вмятины, лезвия секир украшали зазубрины и сколы… И ни на одной повозке не было символа клана!

— Постой, не скули, — старик произнес после особо жалостливого причитания гномы. — Мы теперь изгои, дочка. — старик старался держать марку, но было заметно, что эти слова ему давались очень тяжело. — Да… Для клана Железного молота мы все умерли…

Лицо Амины стало напоминать восковую маску своей неподвижной серостью.

— Как это произошло? — тихо-тихо одними губами спросила она.

Старик несколько минут молчал. Его рука в этот момент, словно живя своей жизнью, рыскала по рукоятке кинжала.

— На сборе нашего клана были посланцы владыки. С ним пришли и двое хранителей. Меня как главу клана и наших старейшин призвали собирать ополчение и вставать под руку владыки Кровольда. Хранители сказали, что грядет великая война и в ней гномы должны быть одним целым…, — гном опустил голову, словно она была неподъемной, и сразу же ее снова вскинул. — Я им отказал, доча, — скрипнул зубами старик. — Я сказал, что на этой войне гномам не за что умирать. Почти все старейшины меня поддержали, — старик рассказывал, а глаза его наливались бессильной злобой. — Когда же они ушли, в наших запасах на зиму я наше это…, — из-за пазухи гном вытащил небольшой сверток, в котором уютно устроившись, лежала горстка черных семян. — Семена черного цветка… Я тогда тебе не поверил, Амина. Прости меня, старого дурака! Я просто не мог поверить в то, что одни гномы снова смогут убивать других гномов…, — он после недолгого молчания продолжил. — Оказалось, что посланец вместе с хранителями уже потом встретились с некоторыми из старейшин и на встрече обвинили меня потери чести. По их словам, я не чту подгорных богов раз отверг повеление того, кто избран ими и восседает на троне подгорных владык… Они пришли ночью… С ними были и гномы из нашего клана, — с презрением в голосе рассказывал старик. — Когда меня схватили, то я пытался рассказать, что это они травили рыжебородых и хотели отравить нас семенами черного цветка. Но, куда там? Меня никто и слушать не хотел… Хранители визжали, как безумцы, что я святотатец, раз посмел даже подумать о таком, — и Тимур и Амина слушали его буквально раскрыв рот. — Там же со мной чуть и не расправились. И если бы не мои друзья, — он благодарно кивнул в сторону стоявших рядом кряжистых гномов с громадными бурыми от крови молотами. — То я бы уже с вами и не разговаривал… После этого я и верные мне гномы сумели с боем вырваться из нашего дома, а уже на следующий день мы узнали, что стали изгоями… Подгорные боги, что твориться в нашем мире? — его ноги подломились и он начал заваливаться в бок и упал бы если бы, Тимур его не подхватил его. — Пусти, — старик все же устоял на ногах. — Я еще могу стоять на этой земле на своих ногах.

Гном, покачиваясь, вновь зашарил на своем поясе. Вытащив матово — черный клинок из ножен, бывший глава протянул его Тимуру.

— Это клинок из черной гномьей стали.