— Всякий инструмент держим, — указала хозяйка на сарай. — А это флигелек. Паша летом спит.

Парабук с трудом подавила вздох. И я еще раз подумал: велико же ее горе, если сын действительно погиб.

— Дома обыск будете делать? — спросила продавщица.

— Нет, — сказал Бутов и спросил, видимо, чтобы несколько разрядить обстановку: — А супруг ваш где?

— На почту побежал, с родственниками телефонный разговор заказан. Пашу все спрашиваем… А, пустое все это, — горестно махнула она рукой…

Распрощавшись с Парабук, мы поехали вдоль села. Слава поминутно чертыхался. Машина перелезала через колдобины, буксовала. Из-под колес летели фонтаны грязи.

— Вон просеку видите? — показал рукой следователь.

Рощинские дома дугой опоясывали поле. Дорожка отрывалась от последней избы и прошивала стену темного леса, застывшего вокруг села.

— По ней школьники ходят в Житный. Этим путем ушел последний раз и Павел.

— А какое настроение было у мальчика накануне исчезновения? — спросил я следователя.

— Какое настроение? Весь вечер просидел над гербарием. Хотел на следующий день удивить учительницу. Вот и удивил… — с грустью в голосе ответил Бутов.

Наша машина выбралась наконец на шоссе, и шофер перестал костерить дорогу. Под шинами зашелестел асфальт.

— В глухом закуточке расположен магазин, — сказал я. Мысли мои перескакивали с одного на другое.

Действительно, путаное было дело. Странная кража, записка, подброшенная в железный ящик, пропавший паренек.

— Сергей Сергеевич, может, мы подключим к этому делу и нашего следователя? — спросил я. Если это убийство, делом должна заниматься прокуратура. Я не хотел, чтобы Бутов истолковал мое предложение, как недоверие. Однако порядок есть порядок.

— Это уж как вы считаете нужным, — отозвался Бутов. И я не понял: ему было все равно или он скрывает обиду.

Некоторое время мы ехали молча.

— Ладно, пока продолжайте расследовать сами, — сказал я, будучи убежден, что с мальчишкой просто какое-то недоразумение или несчастный случай.

Меня вызвали в областную прокуратуру, и я, намереваясь пробыть в командировке день-два, задержался на целую неделю. А когда вернулся домой, узнал, что Сергей Сергеевич почти не вылазит из Рощино. Вскоре следователь был у меня.

— Картина вырисовывается следующая, — начал он свой доклад. — В тот день, когда Павел Парабук исчез, его видели утром направляющимся в сторону леса двое свидетелей. Пенсионерка и совхозный бухгалтер. Он прошел мимо их дома с портфелем и удалился по просеке.

— Это, кажется, было известно и раньше.

— Подождите, Захар Петрович. Я заостряю ваше внимание. Итак, Павел проследовал по дороге в лес. Помните, когда мы были в Рощино, я вам показывал эту просеку. Минут через десять — пятнадцать по той же дороге и в том же направлении проехал на велосипеде слесарь Кропотин…

Сергей Сергеевич сделал паузу.

— Тот самый, что был накануне хищения в доме Парабуков? — уточнил я.

— Вот именно. Проезд Кропотина подтвердили еще несколько человек. Это понятно. Велосипед всегда будоражит собак. Поэтому слесаря и заметили. Кропотин тоже въехал по просеке в лес и, естественно, скрылся за деревьями. На работу он явился с большим опозданием. Был злым и раздраженным.

— Вы его допрашивали?

— Неоднократно. Он говорит, что поехал в Житный пораньше к открытию хозяйственного магазина за рубероидом, залатать прохудившуюся крышу.