— Наши мужики, — продолжала Бражникова, — засели за телевизор, футбол передавали. Мы с Валентиной — на кухне. Знаете как: тесто подмесить, фарш заправить. Валентина говорит: сними кольцо. Действительно, легко в тесте или в фарше оставить. Я сняла. Она говорит: положи в спальне на трельяж, а то, мол, в кухне всего навалено, легко смахнуть с мусором. Я пошла в спальню, положила кольцо в хрустальную вазочку. Там еще бусы лежали, сережки и запонки. Закончили мы лепить, я руки помыла, пошла кольцо надеть, а его нет.

— Сколько времени прошло, как вы его положили на трельяж?

— Минут сорок, наверное, прошло.

— Кто был в доме?

— Валя с мужем и мы с Митей.

— Больше никого?

— Нет, никого. Сын их еще из школы не вернулся. Во второй смене учится.

— Кто-нибудь за этот период в спальню входил?

— Из мужчин, не знаю. Мы дверь в кухню плотно закрыли, чтобы чад не прошел в комнаты. А Валентина выходила. Не знаю, была в спальне или нет. Кажется, была. Переоделась. На ней халат был, а после — платье.

— На каком этаже квартира?

— На третьем. Трехкомнатная квартира. В микрорайоне.

— Балкон или лоджия?

— Балкончик. Но на него выход из столовой. А там сидел мой муж и Василий Демидович, хозяин.

— Деревья большие под окнами есть?

— Дом новый.

Я и сам вспомнил. Микрорайон у нас строился на пустыре, за речкой. Красивые здания, а благоустраивать территорию только-только начали. Не скоро там зашумят деревья.

— Никто не заходил к Чупихиным? — спросил я. — Может, не слышали.

— Нет, не заходил. Это точно.

— Вы же говорите, плотно закрыли дверь в кухню?

— У них звонок. Сильный.

— Так… Ну, значит, вы обнаружили потерю кольца…

— И спрашиваю у Валентины: не видала, мол? Спокойно, не повышая голоса. Может быть, примеряла его, положила на другое место… Тем более, оно ей с самого начала нравилось. Даже просила продать.

— Что она вам сказала?

— Напустилась сразу: никуда оно из дому деться не могло, поищи, говорит, у себя в сумке. Но я ведь своими руками положила в вазочку. Я всю сумку, все карманы вывернула, а она говорит: посмотри лучше. Тут Митя зашел, Василий Демидович. Мы стали вчетвером искать. И на трельяже, и под ним, под кроватями, шкафом. Ковер подняли… Я уж думала, на кухне, может быть, оно. Как бывает: подумаешь сделать, а не сделаешь. Сначала-то я его там сняла. И кухню всю обшарили, ведро для мусора перевернули. Нету… Валентина говорит: не может оно пропасть, мол, подороже вещи лежат и не пропадают. Конечно, ей-то что: Вася купит, Вася достанет. За мужниной спиной хорошо, а когда сама бы трудовую копейку в дом несла, не так бы пела.

— Вы тщательно искали?

— Еще бы. И в столовой, и в коридорчике. Какие там пельмени… Так и ушли. Несолоно хлебавши и без кольца.

— Вы давно знаете семью Чупихиных?

— С Валентиной в одном техникуме учились. В пищевом.

— Выходит, давние подруги?

Бражникова вздохнула:

— Так живешь-живешь, знаешься с человеком, а… — Она не закончила.

Мы помолчали. Неприятная история. Между двумя подругами.

— Тамара Егоровна, какие все-таки у вас подозрения?

— Какие могут быть подозрения? Кольцо я сняла, это точно. Я же в своем уме! И рюмочки еще не выпили. В воздухе же раствориться оно не могло. Из дома Чупихиных я не выходила. Митя его не брал. И зачем это ему, когда он сам и подарил? Не знаю, не знаю, товарищ прокурор, вещь дорогая.