— Нет, почему? — удивленно ответила Мэри. — Обычное.

— Стеклянная крыша? — догадался Волгин.

— Нет. Крыша также обыкновенная. Это самый простой, обыкновенный дом. Такой, каких сотни тысяч.

Волгин замолчал. Новая загадка! Но через полминуты она должна была объясниться, не стоило расспрашивать.

Дом был больше, чем дом Мунция: вероятно, здесь было комнат десять или двенадцать.

В первой — обширной гостиной, дверь которой выходила на веранду, их ожидал молодой человек лет тридцати. Его лицо показалось знакомым Волгину. Вглядевшись, он узнал Сергея, одного из помощников Ио и Люция, которого он часто видел в круглом павильоне на острове Кипр.

Комната оказалась залитой солнечным светом, свободно проходящим сквозь совершенно прозрачные потолок и наружную стену.

Но ведь только сейчас Волгин видел эту самую стену из сада, и она была совсем не прозрачной.

Ему захотелось выйти на веранду и посмотреть еще раз снаружи, но он удержался. Было ясно, что Мэри сказала правду и крыша, которая выглядела такой же прозрачной, как и стена, не стеклянная. Дом был выстроен из материала, пропускавшего наружный свет, но задерживавшего внутренний.

«Чересчур светло», — подумал Волгин.

Вслух он ничего не сказал. Уже с хорошо усвоенной манерой внешнего равнодушия к непонятным ему явлениям, словно не видя здесь чего-либо загадочного, он обратился к Сергею:

— Здравствуйте! Я рад вас видеть.

— А я еще более, — ответил Сергей, обеими руками пожимая протянутую Волгиным руку. — Мне поручено встретить вас и познакомить с домом.

— А разве вы живете в Ленинграде? — лукаво спросил Волгин. Молодой человек смутился.

— Я живу в Москве, — ответил он. — Но это так близко. Мы думали, что вам будет приятнее увидеть знакомого.

— И вы были правы, — серьезно сказал Волгин.

— Я покажу вам все и удалюсь.

— Побудьте с нами.

Волгин не мог сказать иначе. Прежние представления о вежливости крепко держались в нем.

Но, к его большому облегчению, Сергей отказался, сказав, что рад будет прийти завтра.

— Вам надо хорошенько отдохнуть, — прибавил он. — Слишком много новых впечатлений.

— Да, вы правы, — со вздохом согласился Волгин.

Он жаждал полного одиночества. Побыть наконец наедине с самим собой, собраться с мыслями, разобраться во всем, что он видел.

Его нетерпение было столь очевидно, что Мэри сразу предложила осмотреть дом позже, а сейчас разойтись для отдыха.

Сергей тотчас же повел их внутрь.

— Вот эту комнату мы предназначили для вас, — сказал он, останавливаясь перед дверью в левом крыле здания. — Но если вам не понравятся…

— Уверен, что понравится, — ответил Волгин. — Благодарю вас.

Он повернулся к двери. Она открылась перед ним, как всегда, будто сама собой, и Волгин вошел. Дверь закрылась.

Он слышал удаляющиеся шаги. Наконец-то он один!

Комната была большая, обставленная с обычным комфортом. Потолок не был прозрачным, а сквозь стену, выходящую в сад, проникали неяркие лучи солнца, смягченные ветвями деревьев.

Взгляд Волгина остановился на противоположной стене.

Вздрогнув, он стремительно подошел ближе, не веря своим глазам. Охваченный вдруг сильнейшим волнением, ошеломленный и недоумевающий, он стоял перед тем, чего никак нельзя было ожидать увидеть.

Написанный масляными красками, на стене висел портрет Иры!

Волгин хорошо знал, что такого портрета не было раньше. Ирина не любила даже фотографироваться и никогда не позировала художнику.