— Останемся здесь. Будем следить за шоссе — вдруг ему удастся добраться до него. А если над пустыней закружат стервятники, мы поймем, что он сдох.

Морган непроизвольно поежилась.

— Кабы ты прицелился повыше… — не унимался Дэз.

— Прекрати! — Голос Говарда звучал настолько омерзительно, что Морган глубже нырнула в кусты. — Я же прострелил ему ногу, забыл? Он не может ходить — нам даже не очень-то нужно наблюдать за шоссе, ему до него все равно не добраться. И машину его мы спрятали, так что полиция хватится, когда уже будет поздно. Нам совершенно не о чем беспокоиться. Бедолага умрет от потери крови и жажды — и все будут считать, что произошел еще один несчастный случай на охоте. — Его голос наполнился самодовольством. — Нам остается только подождать. А потом мы отправимся в Солт-Лейк-Сити, и Лоренс нам заплатит, хорошо заплатит.

— Как ты думаешь, эта девка не наболтает про нас в Сореле?

— Нет, — в голосе Говарда впервые появились другие нотки. — А она была что надо!

— Не волосы, а патлы! Во все стороны торчат.

— Дурак, кто же на волосы смотрит! — оскалился Говард. — Давай пожрем чего-нибудь.

Морган поспешно отползла от машины. В голове у нее закружился вихрь вопросов. Ей ни разу не приходилось иметь дело с ФБР, но, конечно же, Говард и Дэз кто угодно, только не федеральные агенты. Зачем ФБР пытаться выдать смерть беглого преступника за несчастный случай? И если это действительно беглый преступник, агенты должны искать его, не так ли? Призвав на помощь все силы местной полиции.

Так кто же этот неизвестный, за которым гоняются Говард и Дэз? И почему они хотят его убить?

Кто бы это ни был, сейчас он один с простреленной ногой. Если — Морган ощутила пугающую пустоту в желудке, — если он еще жив. Почему, ну почему она не придала значения тому крику?

Вернувшись к рюкзаку, Морган быстро надела его на плечи и поспешила к пересохшему руслу. Пока Говард и Дэз едят, у нее есть время вернуться по тропе, ведущей к палатке, — мимо того места, где она слышала страдальческий крик.

Солнце уже почти скрылось; хотя у девушки был фонарик, она предпочла идти в полумраке. Уверенно ступая по скользким камням, Морган поднималась по тропе, прислушиваясь к каждому шороху.

Наконец она достигла россыпи валунов, где слышала, как ей тогда показалось, крик раненого животного. Остановившись, она прислушалась, ловя в прохладном вечернем воздухе малейший шорох, пристально всматриваясь в быстро сгущавшуюся темноту. Ничего. Молчаливые, пришедшие из глубины веков и уходящие в вечность огромные камни, бездонное небо и нежный шепот можжевельника.

Морган громко окликнула:

— Я знаю, что вы где-то здесь. Подайте голос, и я отвезу вас к врачу. Доверьтесь мне.

Тишина.

— Послушайте, — снова заговорила Морган, — я слышала, что говорил о вас Говард, и я не верю, что вы беглый преступник. Доверьтесь мне — пожалуйста.

Ласковый ветер пощекотал ей лицо, будто играя с нею. Даже птицы, казалось, умолкли. Морган снова прошлась по тропе, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы присутствия человека. Отпечатки ног. Пятна крови. Ничего. Отчаявшись, девушка обвела взглядом лежащее внизу ущелье. Каньоны уже превратились в непроницаемые черные полосы на поверхности скал.

Вот уже семь лет Морган на практике проходила курс выживания в экстремальных условиях, множество раз ночевала одна в горах, в лесу и считала себя не из пугливых. Но сейчас ей было страшно. Чего она боялась? Найти тело погибшего человека, которого она могла бы спасти, если бы искала его внимательней? А может, еще больше ее пугало то, что она никого не найдет?

Пытаясь сохранять хладнокровие, Морган сняла рюкзак и, прислонив его к скале, поползла в первую черную расселину, моля Бога, чтобы ей не встретились гремучие змеи и скорпионы и вслушиваясь в малейший шорох.