— Что за вопрос?

— Будет всего девять гостей, и…

— Ты нужна, — тихо, но твердо отрезал он, — для того чтобы, умело управляя женой Питера Джонса, не позволить ей напиться.

Обычно они постоянно пререкаются между собой на людях, стоит ей выпить лишний бокал, и нельзя допустить, чтобы они поссорились. В твои обязанности входит и общение с застенчивой и немногословной женой Джонса-младшего. Она, можно сказать, на сносях и стесняется своего положения. Ее надо приободрить. Все, с кем бы я ни говорил о тебе, Джесс, в один голос заявляли, что ты — настоящая мастерица ладить с людьми.

— Правда? — неожиданно краснея от похвалы, переспросила она.

— Да, окружающие высоко ценят тебя. Меня удивляет лишь одно: как ты до сих пор не научилась ладить со мной. — Патрик шутливо посмотрел на Джессику и, увидев, что она покраснела, поспешно добавил: — Пожалуй, я выражусь иначе…

— Даже не стоит пытаться, — предостерегла она и нагнулась взять корзинку с цветами.

— Джесс!

Что-то настораживающее было в его голосе, и она медленно разогнулась, ожидая вопроса, который, как подсказывало ее чутье, он должен был задать.

— Что?

— Ты жалеешь о том, что сейчас произошло?

На мгновение Джессика вновь представила себе яркую картину их близости, подумав при этом, что более глупого вопроса нельзя было задать. Жалеет ли она? Да ничуть! Ей не хотелось встречаться с Патриком взглядом, и поэтому она с преувеличенным вниманием перебирала в корзине срезанные цветы, лихорадочно пытаясь найти подходящий ответ.

— Я всегда думаю, что сожаление — это эмоции, потраченные впустую. — Она равнодушно пожала плечами.

— Значит, ты не уедешь?

— Я бы очень хотела, — честно призналась Джессика. — Но в данном случае это не выход.

— А это помогает?

— Что «это»?

— Шоковая терапия, о которой ты говорила мне две недели назад. Вынужденное сосуществование выведет нас из мучительного тупика?

— Пока не могу сказать. — Джессика слабо улыбнулась. — Но дай мне время, Патрик, дай время. Уверена, что чем больше я узнаю тебя, тем легче нам будет расстаться.

— Очень надеюсь, что твоя уверенность не подведет, — лукаво предупредил он.

— Порой мне хочется, чтобы ты поскорее, еще до приема, стерся из моей памяти, — все еще не поднимая глаз, сухо произнесла Джессика и, не оборачиваясь, пошла к дому, неся корзинку на руке. Ей показалось, что сзади раздался тихий дразнящий смех.

Вернувшись в дом, Джессика с облегчением вздохнула и тут же переключилась на дела.

Никаких сожалений о случившемся средь бела дня в саду у нее не возникало. Так она заявила Патрику и теперь убеждала в этом себя, проверяя комнату за комнатой. Все ее мысли о работе неизменно переходили на воспоминания о происшествии в саду. Ей понравилось, лаская его, осознавать свою власть над ним, ощущать беспомощность и уязвимость этого могучего мужчины. Означало ли это, что ей удалось-таки сравнять счет? Или сбываются ее худшие опасения насчет наследственности и она постепенно превращается в подобие распутной матери? Джессика поджала губы. Нет, секс ее не интересует, если, конечно, он не связан с Патриком. О чем это говорит? Видимо, она сумасшедшая, вот и все!

Пытаясь сосредоточиться на деле, Джессика отыскала вазы и, сотворив великолепные букеты из срезанных в саду цветов, расставила их в гостиной. На стол против карточек с именами гостей она также поставила по маленькому букетику. С помощью Патриции Джессика достала самые лучшие бокалы и фарфоровую посуду и эффектно сервировала стол.