Завтра наступит полнолуние. Чтобы выйти на дорогу, им потребуются дни, но теперь никого не было рядом, кто бы мог защитить ее – от него. Снова и снова раздумывал он над тем, рассказать ли Марикете, как умерла Мария. Его приводила в ужас мысль, что история может повториться, и тогда его рассказ станет пророчеством… Если Марикета бросится от него бежать здесь…

Он решительно покачал головой. Сегодня он будет долго владеть ею и пометит как свою, явив значительную часть своей звериной сущности. Завтра их непременно догонят остальные. Если же нет, то Бауэну придется приучить ее к своему телу, чтобы потом, когда он потеряет над собой контроль в разгар полнолуния, она, возможно, не пострадала от шока. И в этом случае ему, возможно, удастся предотвратить ее бегство.

Когда раздался далекий раскат грома, он, оторвав от нее взгляд, заметил:

– Нам нужно поискать место, чтобы разбить лагерь. Ночью наверняка в горах пойдет дождь.

– Я могу справиться у зеркала.

– Мне это не нравится, Марикета. Лучше видеть, как ты что-то взрываешь, чем заглядывать в это чертово зеркало с его ужасным яблоком.

– Знаю.

– Откуда?

– Ведьмы считают «жуткие заклятия» более могучими. Что страшнее? Прыгнувший на жертву волк или неядовитая змея, упавшая тебе на шею?

– И вы, ведьмы, такое творите?

– Приходится.

Хватит. По крайней мере, с его ведьмы.

Если Марикета хочет, чтобы жалили пчелы, это одно, но черную магию он запретит, а также колдовство и чародейство. Он установит правила, а она… повернулась к нему и подарила улыбку сирены, лениво отмечая высоту валуна, достигавшего линии ее бедра. У него подпрыгнуло сердце, и все остальные мысли улетучились. Это и в самом деле произойдет. По прошествии двенадцати сотен лет он овладеет женщиной и объявит ее своей.

Да, сегодня ночью.

Он только что крепко поцеловал ее.

Когда Бауэн оторвался от ее губ, она не сразу смогла открыть глаза. Пока он пристально изучал ее реакцию, его глаза меняли цвет с янтарного на льдисто-голубой.

– Мне и вправду нравится, как ты меня целуешь, – вздохнула Мари.

– Надеюсь, что тебе понравятся не только поцелуи.

– Бауэн, ты ведь не потеряешь контроль над собой, правда? У меня давно этого не было.

– Нет, девочка, не потеряю. А как давно?

– Более четырех лет.

– А как тебе сто восемьдесят? – рассмеялся он невесело.

– Ни одной женщины? – нахмурила она лоб. – Ни одной встречи?

– Ничего. Может, я уже забыл, как это делается.

– Как езду на велосипеде?

– Давай проверим.

Наклонившись вперед, он поцеловал ее в шею и ласкал языком до тех пор, пока она не застонала. Подняв ее рубашку, раздвинул ладонями ее ноги. Хотя она затрепетала, к ее открытому лону он пока не прикасался. Не сводя с нее льдисто-голубых глаз, он издавал горлом низкое рычание.

Увидев, что он облизнул губы, она вздрогнула, догадываясь о его намерениях.

– Бауэн…

Страстно желая этого, прикусила щеку, чтобы не умолять начинать побыстрее. Устроившись между ее ног, он принялся покрывать поцелуями ее живот, пощекотал кольцо в пупке и стал опускаться ниже…

Ощутив прикосновение его языка, она зарылась пальцами в его волосы и выгнула от удовольствия спину. Застонав, он стиснул ее бедра, словно забывшись.

– Так мечтал попробовать тебя, – прорычал он, обжигая ее своим дыханием.