«Но я вовсе не хочу говорить с тобой», — сообщили ему глаза Клэр. Однако из вежливости она не высказала этого вслух и через пару минут вернулась к нему. Да, действительно глупо сидеть за столиком в одиночестве, ведь они знакомы.

— Вы хотели поговорить со мной? — холодно напомнила Клэр, хотя не проявила большого интереса. Не дожидаясь ответа и не глядя на собеседника, она зачерпнула ложкой мюсли.

— Я сам сегодня покидаю Венецию, — напомнил Тэйт. — В час дня, «Британские авиалинии». А ваш рейс?

— Тот же, — пробормотала Клэр, все еще не поднимая глаз от тарелки. Неужели нет способа избавиться от него?

— О… прекрасно. Надеюсь, вы еще не заказали водное такси?

— Я еду не на такси. Я еду трамвайчиком и поездом.

— В этом нет никакой необходимости. В одиннадцать тридцать за мной придет такси. Мы можем ехать вместе.

Она содрогнулась.

— Благодарю, но… Я предпочитаю свой маршрут. — Ведь даже половина оплаты была ей не по карману. Теперь ей придется экономить каждый доллар. И экономить жестоко, пока не найдет работу в Лондоне.

— Вы предпочитаете толкаться в переполненном трамвайчике со всем вашим багажом, а потом тащиться в душном поезде до аэропорта, когда я предлагаю вам бесплатно прокатиться в такси? Только вы и я. К тому же все путешествие не займет и получаса. Не глупите.

Клэр вспыхнула, но тут же поостыла, сообразив, что отказываться действительно глупо. Особенно если платит он.

— О! Спасибо, — выдавила она наконец, стараясь не выглядеть неблагодарной. Такой вариант дает ей возможность еще час-другой побыть в Венеции. Если взять хороший темп, можно увидеть то, чего ей не удалось увидеть из-за детей, чтобы не утомить их. Например, прекрасные картины в галерее Академии или захватывающую панораму, открывающуюся с вершины колокольни на площади Святого Марка.

— Ну… — Эдам Тэйт откинулся на спинку стула, обхватив ладонями чашку с кофе, и Клэр невольно уставилась на его длинные аристократичные пальцы. — Полагаю, вы счастливы, что сможете вернуться в Австралию на несколько дней раньше, чем планировали?

Вопрос подействовал на Клэр, как ледяной душ.

— Я не собираюсь в Австралию. По крайней мере, не в ближайшем будущем.

За что должна поблагодарить Хьюго Дэна, подумала она. Она вспомнила о беременной сестре, которую мучает тошнота, несчастной, увязшей по уши в долгах, и прокляла всех распутных англичан.

— Неужели? И почему же вы передумали?

— Я не передумала. Я… я не могу себе это позволить. Не сейчас, во всяком случае.

Клэр хмуро взглянула на Тэйта из-под густых ресниц. Этот тип наверняка не понимает, что значит не иметь возможности позволить себе что-то. От него за милю несет успехом и богатством.

— Вы хотите сказать, что ваши наниматели уволили вас, не заплатив ни пенни? И теперь у вас нет денег, чтобы вернуться в Австралию?

Тэйт выглядел таким же оскорбленным, как Клэр.

— Что-то вроде того.

Она пожала плечами. К чему говорить, что вначале они обещали полностью оплатить ее перелет в Австралию, и теперь она близка к полному разорению.

Большая часть сэкономленного из лондонского жалованья ушла на оплату некоторых неотложных счетов Салли, чего, как обычно, не сделал ее никчемный муж.

Бедняжка Салли сходила с ума от отчаяния: телефон и свет могли вот-вот отключить, а работать в ее состоянии было невозможно. Ведь Салли — манекенщица, и именно эта работа поддерживала ее с мужем весь прошлый год.