– Верю, верю всякому зверю… – пробормотал оттаявший Фрэд. Он обнял дочь, а потом осторожно снял ее руки со своей шеи. – Ну будет, будет… Ты ведь уже не трехгодовалая крошка. Да и я – не молодой папаша… Старость – не радость…

 Вик хихикнула, чмокнула отца в морщинистую щеку и выбежала во двор, поддавшись мгновенному порыву.

 – Вик! Оденься! Обуйся! Вики! – крикнул ей вдогонку отец.

 Но она не слышала его. Холодный снег обжег ей ступни, ветер немилосердно облизал ледяным языком щеки. Но, несмотря на холод ненавистной зимы, Вик казалось, что она счастлива. Только чего-то не хватало ей для полного счастья. Но пока Вик не знала, чего именно…

 Фрэд Миглс смерил Вик строгим отцовским взглядом. Рядом с Питером Нильсоном, рослым розовощеким деревенским парнем, его худенькая дочь казалась совсем крохой. Вот бы ей такого жениха! – думал он всегда, когда видел красавца Питера, мастера на все руки. Но он знал, что его озорная дочь и Нильсон – просто друзья. Питер был влюблен в ее подругу, Мину Брэйди.

 – Значит, ты все дела закончила? – поинтересовался он у дочери.

 Вик присела в шутовском книксене.

 – Да, папа…

 – Покормила овец и лошадей?

 – Да, папа…

 – Принесла воды?

 – Да, папа…

 – И не забыла натаскать дров из сарая?

 Вик растерянно покосилась на отца. Обычно самую тяжелую работу в доме делал старый Фрэд.

 – Нет, папа… Но ты…

 Фрэд звонко расхохотался, а за ним покатился и Питер. Вик никогда не понимала, шутит ли отец или говорит серьезно. Когда Фрэд шутил, лицо у него было таким скорбным, будто в деревне начался голод. Или таким хмурым, будто на Вик опять пожаловалась их вредная соседка, миссис Морган. Шутки старого Фрэда понимал только Питер. У него был такой же сумрачный юмор…

 – Ладно уж, идите, – произнес Фрэд, закончив смеяться над собственной шуткой. – Только не допоздна. Приведи ее обратно, Пит, – покосился Фрэд на парнишку.

 Пит улыбнулся ему свой широкой, обнажавшей все зубы улыбкой.

 – Обижаете, мистер Миглс. Я всегда довожу Вик до дома.

 – Между прочим, – обиженно вставила Вик, – могли бы и у меня спросить, нужны ли мне провожатые… Я, между прочим, уже не девочка…

 – Ты – взрослая девушка, которой негоже шастать одной по ночной деревне… – нравоучительно заметил Фрэд.

 Вик чертыхнулась про себя. Ей оставалось только смириться с этим. Таков уж отец. Обжегся на горячем молоке, теперь дует на холодную воду. Вик надеялась, что не унаследует это отцовское качество.

 – Пойдем, а то, как всегда, опоздаем, – раздраженно бросила она Питу, как будто друг был виноват в непроходимом консерватизме ее отца. – Анна опять скажет, что я копалась…

 Вик натянула на себя толстую куртку с воротником из сомнительного волка, надела сапоги и превратилась в маленький шарик на ножках, утопающий в огромных сапожищах. Меховая шапка дополнила этот образ. Вик терпеть не могла эту одежду, но отец всегда требовал, чтобы она одевалась тепло. Исключением были лишь поездки в Пингтон, но в городе девушку, одетую таким образом, попросту бы засмеяли.

 Синие глаза Вик сверкнули из-под шапки и повелительно уставились на Питера: пойдем.