Из-за отсутствия других выживших всё внимание было только ко мне. Девушки меня окружили и щупали, где им только захочется.

Сопротивляться мне было нельзя. Они хоть и не самые значимые особы на этом мероприятии, но лишь одно слово любой из них могло если и не лишить меня жизни, то сильно подпортить запросто. Я уже сегодня должен был перебраться в новый блок, а там и возможностей скорей всего больше.

Меня спас Филипп, как бы иронично это ни звучало, ведь именно он отправил меня на игры большого жрача, в надежде быстро и эффектно от меня избавится.

— Зато, ты меня удивляешь. Второй раз сумел выжить и сегодня, считай в одиночку! За это я перевожу тебя в первый блок, — произнёс он торжественно. — Охрана, проведите его в свободную камеру первого блока. Не забудьте сообщить докторам, что ему нужен блокировщик ежедневно.

От последней фразы я поморщился. Мне оставалось каких-то четыре часа, чтобы освободиться от этого вируса, угнетающего мои возможности. Врачей нулевого блока я хотя бы знаю, а вот неизвестность пугала. Ну да ладно, что-нибудь придумаю.

И меня повели в мой новый дом. Решётки, разделяющей коридор в первом блоке, не было. Видимо, доверия к здешним пленникам было немного больше, чем к отбросам нулевого блока. И это отлично, любое послабление безопасности мне только на руку.

Но больше всего меня порадовала моя камера. Это уже не нора, 1,5 на 1,5, а целая комната 2 на 2 метра. Да, разгуляться негде, но зато можно стоять в полный рост и лежать, вытянув ноги и выровняв спину. А в углу даже была дыра для отходов жизнедеятельности и небольшой бачок для смыва. Такими темпами и человеком себя почувствую. Здесь даже была входная дверь, точней решётка. Всяко лучше этих выдвижных плит и полётов по трубе.

Как оказалось, пленников нулевого блока кормили два раза в день, хоть и во всё той же столовой. Но еда была получше. Что-то вроде той каши, которой меня накормили вчера. Не объедение, но всяко лучше глиняной похлёбки с кисловатым вкусом.

Да и сидели мы за отдельным столом, где никто не отсвечивал своими гениталиями. Но сейчас мы и вовсе были одни в столовой, отбросам нулевого блока не положено второе питание за день. Эх, сейчас бы вернуться в детский летний лагерь, где заставляли кушать пять или шесть раз.

За едой мужики даже разговаривали, причём почти в полный голос. Я даже человеком себя почувствовал, а не рабом. Хотя, по сути, рабом и оставался…

Пленники рассказали, как они здесь оказались, когда и за что. Большинство, как и я оказались иммунными и отказались работать на корпорацию. Были и те, кто попытался работать, но не смог выполнить какой-то приказ, вроде убить семью, не желающую отдавать своих детей или избить ребёнка до полусмерти, чтобы сломить его родителей и заставить рассказать, где прячутся остальные.

Одного заставляли совокупляться с безобразной тварью, но как утверждали учёные — женского пола. Тот, естественно, отказался, но его, как и меня связали, вкололи какой-то афродизиак и… Дальше он не мог ничего рассказать, так как начал плакать… Мне, значит, ещё повезло, что меня всего лишь шлюха трахнула.

В первый блок все попадали тоже по разным причинам. Один угодил начальству или как я, понравился влиятельным людям. Другой, добился успехов на арене или в рабском труде. Оного перевели за слитую инфу. Тут это является стандартной практикой. Охрана или начальство тюрьмы улучшает пленникам условия, а те расплачиваются информацией или лояльностью. Так работают все местные главари банд. Как и тот, кому я отказался отдавать свою еду.

Его, кстати, зовут Брут и он единственный главарь среди отбросов. Все остальные уже выбились в люди попав в первый, второй или даже третий блок. Но его постоянно понижали в условиях из-за несдержанности.