Сара Джонс покачала головой.

– Похоже, именно этот бой часов я и слышала ночью еще целую неделю после смерти баронессы. Я уж думала, не сошла ли я с ума.

Картер не понимал, что так поразило мисс Джонс в этих часах. Ему не хватало воздуха в этой запыленной комнате.

– Если вы не против, я попробую открыть окно» – сказал он и, не дожидаясь ответа Сары, начал срывать с окна серую ткань, пришпиленную канцелярскими кнопками. С ткани обрушилось столько пыли, что мисс Джонс и Картер чуть не выкашляли легкие.

Окно не поддавалось, будто его уже много лет не открывали. Говарду пришлось применить всю силу, на которую он был способен, и только после этого правая створка наконец распахнулась. Потом ему удалось открыть и левую. Все еще чихая и кашляя, Говард вдыхал полной грудью свежий летний воздух. Он отер лицо рукавом, затем повернулся к мисс Джонс и спросил:

– Мисс Джонс, что бы это значило?

Сара еще раз обошла письменный стол, стоявший посередине комнаты. Она разглядывала каждую мелочь, но ни до чего не дотрагивалась.

– Если бы я знала, – ответила она после довольно продолжительной паузы. – Но есть такие люди, которые после смерти любимого человека оставляют все как есть, будто он все еще жив. Тапочки барона, его трубка и стакан для виски – все указывает на это.

– Да, и прежде всего газета! – Картер подошел к столу и взглянул на раскрытую страницу. – Как думаете, мисс Джонс, за какое число этот номер?

– Конечно, газета не вчерашняя! – пошутила она. Постепенно Сара начала отходить от испытанного ею легкого шока.

– Да, точно! – Говард улыбнулся. – Этой газете почти пятнадцать лет. Вот дата – 16 сентября 1875. Мисс Джонс, я старше ее менее чем на год! – При этом он показал рукой на уровне колена от пола. – Наверное, барон фон Шелль умер в 1875 году. А это значит… Значит, баронесса действительно оставила все как есть. Вы только посмотрите!

Теперь и мисс Джонс заметила, что на дне стакана поблескивал виски.

– Бог мой, – пробормотала она, зажав ладонью рот. – Мне кажется, баронесса регулярно приносила своему мертвому мужу виски и свежие цветы. И не забывала заводить часы, иначе бы они не сводили меня с ума еще неделю после ее смерти.

– Почему люди так поступают? – Картер оперся о подоконник и скрестил руки на груди.

– Баронесса не смогла оправиться от смерти мужа. – Сара долго смотрела на картину, висевшую на стене.

– Мне кажется даже, что с течением времени она все более стала походить на барона.

Говард тоже посмотрел на портрет.

– Вы правы, мисс Джонс. Человек на этой картине действительно похож на баронессу. Странно.

– Да, это удивительное проявление долгой совместной жизни. Старые семейные пары, которые вместе провели всю жизнь, похожи не только в привычках и поведении, но и часто внешне. Ты этого никогда не замечал?

– Честно сказать, нет.

Из окна подул легкий ветерок, и Картер отошел, чтобы прикрыть дверь.

– Вы это уже видели, мисс Джонс? – вдруг взволнованно вскрикнул он.

Открытая дверь скрывала статую из белого мрамора. Она стояла на небольшой тумбе и была не больше девяноста сантиметров в высоту. Она изображала обнаженную богиню, которая стыдливо прикрывала свою наготу руками.

Картер еще никогда не видел вблизи такое произведение искусства.

– Какая красивая, – заметила Сара, рассматривая статую.

– Сколько ей лет примерно, как вы думаете?

Сара Джонс задумчиво оттопырила нижнюю губу – знак того, что она думает, – и, помолчав, ответила:

– Может быть, две или две с половиной тысячи лет.