— Ай… — пробормотала Карина и дернулась.

— Отлично. Очнулась, — кивнула Лиза.

Карина моргнула, глубоко вдохнула и сжалась, когда до нее дошла боль в боку. Попыталась сесть, но Лиза мягко, но твердо прижала ее к земле.

— Тихо, тихо. Лежи. Ты в безопасности.

Карина замерла, ее дыхание сбилось, глаза метались — до тех пор, пока взгляд не нашел меня. Тогда она выдохнула, и на ее лице обозначилось облегчение.

— Пи…ц, — прошептала она. — Я думала, сдохну…

— Не сегодня, — ответил я и встал, чтобы осмотреться.

Сзади Лиза начала промывать рану, уже шепча что-то Карине. Мягко, как умеют говорить только люди, прошедшие через палаты с чужими болью и смертью. И впервые подумал: возможно, из нее получится не только контролер… но и напарник.

— Денис, помнишь, о чем ты меня просил? — крикнула Лиза. — Можешь начинать.

Кивнув, я спросил:

— Карина, мне пора уходить, потому что скоро стемнеет. Допустим, я тебя возьму с собой. Представь, что наш лагерь накроет более сильный Папаша. Что ты будешь делать?

— Попытаюсь его прикончить, — резко ответила она и затряслась от злости.

— А если с нами начнет враждовать более сильная группировка? Нормальная, без насильников и садистов. Ты примешь их сторону?

— Нет! Больше никогда тебя не предам! — без колебаний ответила Карина.

От меня не скрылось, что она акцентировала слово «тебя». Но все равно верилось с трудом. Я посмотрел на Лизу, она кивком предложила отойти. Мы переместились туда, где стояли минуту назад, оставив Карину в смятении.

— Она не врет… или сама твердо верит в то, что говорит, — резюмировала Лиза и сказала: — Я подумала над тем, что ты сказал… Один вопрос. Как скоро ты собираешься напасть на лагерь Папаши?

— В течение двух-трех дней, — ответил я.

Лиза кивнула, тяжело вздохнув. Ее лицо осунулось, уголки губ опустились, потом она вскинула подбородок и заявила:

— Мне очень не хочется возвращаться. Не представляешь, как не хочется. — Она сжала свое горло. — Просто вот так! Ненавижу их всех. Я пробыла-то там полдня максимум, но меня не обманешь. Сразу видно, что они там все друг другу готовы глотки перегрызть, а уж нам, рабам, за просто так влепить пощечину или пинка под зад — это у них как юмор. Но ты прав, там я полезнее. Знаешь, мой прадед хотел стать партизаном, но те, кто там командовал, предложили ему остаться в городе и сотрудничать с фашистами, чтобы… Неважно. И он остался, подружился с немцами, сдавал своих… ради большего. Когда пришло время, сделал, что должен был. Героем стал… Вот только как мне вернуться, что рассказать про убийство… Еремея?

— Скажи, что на вас напала какая-то банда из местных. Вроде из местных, ты не разглядела, спряталась в корнях и затаилась. Ерему прикончили. Ваши филиппинцы к ним примкнули, Карину угнали в сексуальное рабство.

— Неплохая легенда. — Лиза погрустнела, повела плечами и стала выглядеть не на двадцать, а на свой возраст. — Тут как раз есть такая банда, филиппинцы к ним убежали. Не зря я тебя попросила пробить голову Еремею, получается. Вот и пригодилось.

— Кстати, этот говнюк Еремей пришел к Папаше нулевым и за несколько дней, смотри-ка, втерся в доверие и заматерел. Понимаешь? У них нехватка людей, они сто процентов приблизят тебя и начнут беречь.

Я обнял ее, без всякой романтической подоплеки, просто чтобы поддержать морально, и она доверчиво положила голову мне на плечо.

— Пообещай, что вернешься… — прошептала она, — то есть пообещай, что, черт побери, выживешь! Что сделаешь задуманное!

— Не переживай, это в моих интересах.