— Универсальные кредиты дали, ну, то есть бабло, немного, ничего и не купишь на них.

— Таблетки оздоровительные, например?

— Ага. Штуки на две-три хватит, но их в магазине пока нет, Рамиз.

— Купи, как появятся, — сказал азербайджанец. — Уровни повышать все сложнее, в нужный момент можно и не дотерпеть, и скопытиться.

Сергеич покосился на меня с недоверием, да так, что неприятно стало от его взгляда. Вспомнилось, как из-за него чуть не погиб Макс. Или все-таки люди меняются? Катастрофа раскрывает в одних — лучшее, в других — худшее. Сергеич, получив должность завхоза, почти приличным человеком стал, Макс успокоился и нашел призвание… Черт, лезет же всякое в голову.

— Наконец мы освободим рабов! — воскликнул Макс и посветлел лицом.

О том, что в лагере Папаши сделали с девушкой, которая ему дорога, он, похоже, не задумывался.

— Идите на станцию, — распорядился я. — Я сейчас отведу своих бойцов в берлогу, закреплю их там, и, когда вернусь, в деталях продумаем, что будем делать. Разработаем план «А», «Б» и далее по списку, постараемся предусмотреть все нюансы, потому что это наш единственный шанс.

— Дэдди маст дай! — воскликнул Эдрик, припечатав кулак к ладони.

— Идите, я вернусь через час, — велел я людям и повернулся к бездушным, замершим послушными болванчиками. — На базу, дети мои!

По пути я подумал, что неплохо бы поиграть в солдатики, разделить зомби на отряды и попытаться управлять ими один отдельно от другого, но решил приберечь талант, чтобы сделать это, когда после обсуждения плана появится конкретика.

Один за другим монструозные зомби развернулись и пошли на бетонный узел.

* * *

В семь вечера, перекусив и прикопав скелеты, моя команда собралась в диспетчерской возле куска гипсокартона, которую мы использовали как доску.

Карина прямоугольником обозначила Папашину территорию и держала речь.

— Вот тут, на севере, дозорная вышка. Сидит дежурный и смотрит. Вот тут, — она поставила красную точку маркером, — планировалась другая. — Весь лагерь окружен забором, его уже построили, но он — вообще фигня, если его автовышкой протаранить.

— Автовышкой нельзя, — сказал я. — Тогда будет ясно, что нападением руководят выжившие, а мы хотим, чтобы Папаша думал, что имеет место нападение высокоорганизованной орды. Конгломерата кадавров, как сказали бы они.

— А самый здоровый амбал может повалить забор? — спросил Маск.

— Может, — ответил я. — Мы так и сделаем. А ползун сделает подкоп с другой стороны. Так две группы зомби начнут наступление с двух фронтов, причем это будут самые хилые зомби, но их пойдет вал.

— Ясно, — кивнул Рамиз. — Так ты, Денис, рассчитываешь, что на них враг израсходует инопланетное оружие?

— Именно так. После первой и второй группы пойдет третья, самая мощная, и только потом — мы, вооруженные огнестрелом. У Папаши суперсила — отражающий щит. Ты его бьешь — тебя ответка шарашит. Значит, на него напускаем амбалов, пусть ковыряют защиту, а мы добьем, если они не справятся.

Макс озадаченно спросил:

— То есть, если мы в него выстрелим, прилетит рикошет?

— Думаю, огнестрела это не касается. А как и любое инопланетное оружие «Отражающий щит» не вечен. Исчерпав ресурс, он садится на откат, и Папаша становится обычным человеком. Но не факт, что у него не припасено еще чего-то эдакого. Так что не подходим, просто издали по нему стреляем.

— А рабы? — уточнил Макс.

— Рабы в другом здании, вот здесь, так ведь? — спросил я у Карины, показав место на самодельной карте, она кивнула, добавив:

— Сколько их, сейчас предположить трудно, их число все время меняется.