— Ты снова отвлекся! — заметил он тихо и опустил руку с оружием. — Повторим!

Аббас кивнул, но в этот момент вскинул голову и сам не понимая, почему, посмотрел на балкон дворца, выходивший на площадку для тренировок, расположившуюся за садом — место, уединенное и любимое братьями. Он удивленно вскинул брови, а затем поспешно поклонился, опомнившись и вспомнив о приличиях. Шаккар проследил взглядом за взором брата и увидел жену, стоявшую на балконе с неизменной Наимой за спиной. Сделал шаг по направлению к ней — даже сами ноги несли его к молодой жене.

— Майрам! — проговорил он и сам того не заметил, как его губы растянулись в улыбке, а тело под легкими штанами напряглось, вспоминая о прошлой ночи и ласках принцессы.

«Моя!» — мелькнула странная, но такая сладкая, мысль. Он поймал себя на том, что стоит, подняв вверх руку и смотрит на жену, улыбаясь при этом так глупо, что, кажется, это заметил даже ухмыляющийся аббас.

— Продолжим? — вдруг проговорил молочный брат и в единый прыжок оказался рядом, ударил плечом в спину, вынуждая поднять меч.

— Не ты ли учил меня не отвлекаться? — ехидно спросил аббас, когда Шаккар метнулся в сторону, готовясь отразить нападение. Сейчас, на какое-то время, они снова стали противниками. Два брата, вскормленных молоком одной женщины, один из которых был ей родным, а второй — наследником могучей империи варваров, но тем не менее, стал для своей кормилицы таким же родным.

Аббас провел серию ударов, заставил брата отступить назад, при этом ухмыляясь и сияя глазами. Менсувар понимал, что Шаккар не позволит себе проиграть сейчас, тем более, что на него смотрит его Майрам.

«Майрам!» — подумал аббас и понял, что его самого также неуловимо тянет взглянуть на повелительницу сердца его брата. Тянет так, что даже мышцы на шее напряглись.

«Я схожу с ума!» — подумал он и едва успел выставить блок против удара принца. Меч злорадно зазвенел, высекая искру, а Шаккар навалился сверху, вынуждая брата опуститься на колено под тяжестью могучего тела воина.

— Ты снова проиграл! — шепнул ему принц, едва их лица оказались рядом.

Аббас сделал над собой усилие и оттолкнул Шаккара, вскочив на ноги. Бой продолжался. Мужчины разошлись в разные стороны и принялись ходить по кругу, присматриваясь друг к другу, выжидая, прожигая друг друга яростными взглядами. Сейчас ни один не хотел уступить другому. Сердцем аббас понимал, что происходит что-то непонятное, с ним, с его странными чувствами, и он не мог проиграть теперь, когда Майрам, может быть, смотрит и на него тоже.

— Я смотрю, прыти у тебя прибавилось! — рассмеялся принц. — Стыдно проигрывать на глазах у женщины! — он шутил, но внезапно аббас понял, что в этой шутке оказалось слишком много горькой правды. Он действительно не хотел, чтобы принцесса Майрам видела его поражение, но понимал и то, что в воинском деле он не сравнится со своим молочным братом. Шаккар при всей своей комплекции и казалось, слишком крупным телом, обладал грацией тигра и пластикой змеи. Он напоминал ему кобру, свившую тело в кольца перед броском на врага.

Аббас проследил за движениями ног принца и понял — Шаккар сейчас нападет. И не ошибся. Снова зазвенела сталь и в поединке сошлись два сильных воина. Их мечи пели, воспевая силу своих владельцев, их ноги танцевали странный опасный танец, взбивая песок на площадке в саду, а прекрасная, словно цветок, юная женщина стояла на балконе и, прижав к груди тонкие руки, следила за происходящим, закусив нижнюю губу от волнения, вызванного боем.