Лицо у нее было бледное, и она прикусила нижнюю губу. Ее руки, обычно такие изящные, с длинными тонкими пальцами, были крепко сжаты. Он заметил на руках красные следы ногтей, суставы побелели. Выбросив из головы свои мрачные мысли, он склонился к ней:

— Марина!

Она оторвалась от экрана и посмотрела на него. Он был поражен печалью, гнездившейся в глубине ее голубых глаз.

— У меня такое чувство, как будто умер очень близкий мне человек. — Ее голос был настолько тихим, что ему пришлось напрячься, чтобы разобрать слова. — Увидеть себя… Ты не можешь понять, что это значит — каждое утро смотреть в зеркало и видеть незнакомое лицо.

Дрожащий от отчаяния голос смущал его. Стараясь утешить ее, он сказал:

— Нет, не могу. Но твое новое лицо и фигура очень привлекательны.

— Мне не нужно новое лицо и новая фигура! — яростно сказала она. — Я хочу, чтобы у меня было прежнее лицо и фигура. — И отвернулась от него. — Не в пример тебе.

— Что это означает? — Внезапная атака застала его врасплох и была нанесена по самому уязвимому месту. Ее слова, как в зеркале, отразили его мысли.

— Ты не кажешься слишком опустошенным, потеряв меня. — Она продолжала смотреть на стену, но невозможно было ошибиться в том, что под саркастическим тоном скрывается обида.

Он не знал, что сказать. Кэрри никогда не нападала на него таким образом. Он медленно потянулся и, взяв ее руки в свои, стал поглаживать большими пальцами следы ногтей, которые она оставила на своих руках.

— Дорогая, я тоже хотел бы вернуться к тому, что было раньше, а прошедшие месяцы стереть из нашей жизни. Но их нельзя стереть. — Он приподнял ее руки и по очереди поцеловал царапины. — Это правда, мне нравится твое тело. Мое поведение до того, как я узнал, кто ты на самом деле, непростительно. И я не могу винить тебя за то, что ты обижаешься. Но задумайся: я уверен, что без твоей индивидуальности, которая находится теперь в этом теле, оно не имело бы для меня той прелести. Меня привлекло к тебе то, что ты обладаешь всеми качествами Кэрри, которые я любил.

Она подняла брови и задумалась, наморщив лоб. У него отлегло от сердца. По крайней мере она не отгородилась от него.

Скользя ладонью по ее руке вверх до плеча, он сказал:

— Ты ошибаешься, думая, что я не скучаю по Кэрри. Если бы я мог снова увидеть знакомую улыбку, ее глаза… — Он вздохнул. — Но это не значит, что я люблю тебя меньше в этом облике. Я, конечно, понимаю, все эти разбирательства не имеют смысла. Ни для тебя, ни для меня. Как ты говоришь, нереальная ситуация. Все, что мы можем сделать, — дать себе время, подождать.

Когда он закончил озвучивать свои беспорядочные мысли, в комнате наступило молчание. Он продолжал гладить ее плечи, находя маленькое утешение в том, что она не отодвинулась.

Но вот она попыталась улыбнуться, и сердце его воспарило, как наполненный горячим воздухом воздушный шар, — он прочел в ее взгляде любовь.

— Извини за упреки. — Она доверчиво прислонилась лбом к его лбу, и он обвил ее руками. Знакомым ему жестом она подняла руки вверх, чтобы обнять его за шею, а он наклонил голову и зарылся лицом в ее волосы. Ничего не было в этом объятии сексуального. Но более важным было утешение, поддержка.

В субботу Бен должен был привезти дочку после дневного сна в магазин, поскольку муж одной из подруг Джилиан согласился нарядиться Санта-Клаусом. Марине очень хотелось, чтобы Дженни посидела на коленях у Рождественского Деда.