Переплетя свои пальцы с его, она повела Бена через коридор в затемненную спальню с дубовой кроватью, которую она так и не разрешила ему убрать. Когда они дошли до середины комнаты, она остановилась, покачала головой и отступила в сторону, когда он поднял руки, чтобы раздеть ее.

— Подожди. Я сама.

Он стоял, подобно статуе, и только пламя, прыгавшее в его глазах, предупреждало об огромном самообладании, которого требовала от него эта просьба. Она медленно отступила на шаг, затем еще на шаг, оставив туфли. Врожденная стеснительность вместе с чувством неуверенности и недовольства своим новым телом чуть не остановили ее. Но она отбросила это и стала искать успокоение в теплоте его взгляда. Зеленые горящие глаза сужались, а ноздри расширялись при каждом вдохе.

Она расстегивала одну за другой маленькие перламутровые пуговички деловой блузки. Его взгляд был устремлен на щелочку, которая образовалась, когда она расстегнула всю блузку и полочки разошлись. Бен облизнул губы, его грудь поднималась и опускалась. Марина улыбнулась. Она встряхнула плечами, и блузка упала, обнажив кружевную комбинацию цвета слоновой кости, а под ней того же цвета бюстгальтер. За этим последовали юбка и колготки, оставив ее во французских трусиках, подобранных в тон ко всему остальному. Она мысленно поблагодарила первую Марину за ее изысканный вкус. Пока она шла несколько футов до Бена, его адамово яблоко прыгало, а кулаки сжались.

— Дразнишь, — хрипло выдавил он. Она засмеялась.

— Одеться? — Это был голос женщины, ставшей вдруг уверенной в своем очаровании.

— Подойди, — потребовал он.

Она приблизилась на один шаг, а после второго ее грудь оказалась прижатой к его груди, а живот — к его животу. Она дерзко просунула ладонь между ними; найдя молнию на его шерстяных брюках, потянула ее вниз, чувствуя, как пульсирующее доказательство его страсти толкается в руку. Улыбаясь и глядя ему в глаза, она нежно обхватила его плоть. Услышав резкий, мучительный стон, она отняла руку.

— Продолжай. Продолжай! — Почти безумно он схватил ее руку и положил на прежнее место, накрыв своей ладонью и придав ей ритм движений, который был нужен ему.

Она была взволнована его возбуждением больше, чем могла себе представить. Настойчивая пульсация внизу живота приводила ее в смущение. Ее соски стали упругими и набухли. Она сорвала с него рубашку, затем потерлась о его грудь, ощущая его волосы на своей груди, а он просунул ногу между ее ног. Она не противилась, с готовностью приняла его мускулистое бедро.

Дыхание его стало прерывистым, голова откинулась назад, черты красивого лица исказились, когда он отдался во власть ее маленькой ладони.

Другой рукой она расстегнула пуговицу на поясе брюк, и они полетели вниз, освободив из заключения его тело.

Когда она погрузила руку в его плавки и взяла в ладонь горячую шелковистую плоть, он тяжело выдохнул и чертыхнулся, а когда она мягко отняла руку, стиснул зубы и резко втянул в себя воздух.

— Да! — Это был стон, страстная мольба. Его руки обхватили ее за плечи, затем стали лихорадочно и бессмысленно водить вверх и вниз по спине. Нащупав кружево комбинации, он дергал ее вверх до тех пор, пока она не сморщилась в его руках и он не добрался до застежки бюстгальтера.

Она помнила эти мгновения, когда эластик впивается в тело, натянутый его руками. Наконец она получила благословенную свободу, и он стал срывать с нее остатки одежды в сумасшедшей спешке, а чтобы снять крохотные трусики, встал на колени. Наконец она осталась совершенно нагая в своей великолепной красоте.

Он не сразу поднялся с колен. И снова какой-то бесенок вселился в нее, и она стала двигать бедрами, приглашая его. Он сразу принял это приглашение: взял в руки ее ягодицы, не давая ей сдвинуться с места, и прижался ртом к нежным завиткам волос внизу живота.