— И ты знаешь, мапете, что с твоими мигренями путешествие было бы...

Юноша наконец не выдержал.

— Прекрати называть меня так! — заорал он. Глаза Лораны расширились от обиды и удивления.

Гил сразу раскаялся — он не хотел ранить мать, но вместе с тем испытал и некоторого рода удовлетворение.

— Ты называешь меня так с того времени, когда я был младенцем, — закончил он, понижая голос.

— Именно так. — Лицо Таниса под бородой потемнело от гнева. — Потому что она любит тебя. Извинись перед матерью!

— Нет, Танис, — вмешалась Лорана, — это я должна попросить у Гила прощения. Он прав. — Она слабо улыбнулась. — Это глупое имя для юноши, который выше меня ростом. Извини, сынок! Я больше не буду тебя так называть.

Гил не ожидал этой победы. Он не был готов к ней. Но необходимо было взять быка за рога, использовав преимущество перед ослабевшим противником до конца.

— И голова у меня уже месяц не болит. Скорее всего, мигрени вообще больше не вернутся!

— Откуда ты знаешь, Гил? — Танис изо всех сил старался держать себя в руках. — Подумай, что произойдет, если ты заболеешь в пути, далеко от дома.

— Если это случится, я буду бороться, — возразил Гил. — Ты сам рассказывал, что Рейстлин был так болен, что Карамону приходилось ухаживать за ним! И это Рейстлина не остановило. Он был великим героем!

Танис собирался что-то ответить, но Лорана послала ему предупреждающий взгляд, и он промолчал.

— А куда бы ты хотел пойти, сынок? — спросила она.

Гил колебался. Решающий момент наступил. Он не надеялся, что их спор будет развиваться в таком направлении, но это произошло, и он решил до конца использовать сложившуюся ситуацию.

— В свою страну. В Квалинести.

— Это не обсуждается.

— Почему, отец? Назови хоть одну убедительную причину!

— Я могу назвать их дюжину, только сомневаюсь, что ты поймешь. Первая из них — Квалинести не твоя страна.

— Танис, пожалуйста! — Лорана повернулась к Гилу: — Каким образом эта мысль, мапете, то есть сын, пришла тебе в голову?

— Я получил приглашение, очень красивое, очень любезное и вполне соответствующее моему положению эльфийского принца.

Отец и мать встревоженно переглянулись. Гил не обратил на это внимания и продолжал:

— Это приглашение от одного из сенаторов, Талас-Энтии. Народ собирается устроить праздник по случаю возвращения дяди Портиоса из Сильванести, и сенатор считает, что мне необходимо присутствовать. Он говорит, что мой отказ по формальной причине, вроде этой, будет замечен. Начнутся разговоры, что я стыжусь своего происхождения.

— Как они посмели сделать это?! — прошипел Танис, едва сдерживаясь. — Какое право они имеют вмешиваться?! Кто этот сенатор?! Как он смеет вмешиваться?! Я...

— Танталас, послушай...— Лорана называла его полным эльфийским именем только в очень серьезных ситуациях. — Тут есть еще кое-что...

Она подошла к мужу, и родители тихо заговорили между собой.

Шепчутся. Всегда шепчутся. Гил старался выглядеть равнодушным, но внимательно прислушивался. Впрочем, кроме слов «политический» и «действуй осторожно», ничего не разобрал.

— Это касается только меня, отец, — внезапно подал голос Гил. — Вы не приглашены.

— Не разговаривай со мной в таком тоне, молодой человек!

— Гил, дорогой, это слишком серьезное дело, — проговорила Лорана и успокаивающе положила руку на руку мужа. — Когда ты получил это приглашение?

— День или два назад, когда вы оба были в Палантасе.