|
По закону римлянка порабощена в большей степени, чем гречанка, но реально она гораздо активнее вовлекается в общественную жизнь; дома она занимает атриум — центральное помещение жилища, а не отправляется в гинекей подальше от посторонних глаз; она следит за работой рабов; она руководит воспитанием детей и часто оказывает на них влияние вплоть до весьма зрелого возраста; она разделяет с супругом его труды и заботы и считается совладелицей его имущества. Выражающая сущность брака формулировка «Ubi tu Gaïus, ego Gaia» — не пустая фраза; матрону называют domina (госпожа); она — хозяйка дома, причастная культу, она — подруга мужчины, а не рабыня; соединяющие их узы настолько священны, что за пять веков не известно ни одного развода. Она не сидит в заточении в своих апартаментах, а присутствует на трапезах, на празднествах, ходит в театр; на улице мужчины уступают ей дорогу, даже консулы и ликторы сторонятся, когда она идет. Легенды отводят ей видную роль в истории: хорошо известны рассказы о сабинянках, о Лукреции, о Виргинии; Кориолан внемлет мольбе матери и супруги; на создание закона, закрепившего торжество римской демократии, Луциния якобы вдохновила его жена; души обоих Гракхов закалила Корнелия; «Повсюду мужчины правят женщинами, — говорил Катон, — мы же правим всеми мужчинами, а нами правят наши жены».
Понемногу юридическое положение римлянки приходит в соответствие с реальными условиями ее жизни. Во времена патрицианской олигархии каждый отец семейства является независимым государем внутри республики; но когда власть государства укрепляется, оно начинает бороться против концентрации богатств в одних руках и против высокомерия могущественных семей. Домашний суд отступает перед публичным правосудием. А женщина получает все более и более значительные права. Первоначально ее свобода была ограничена четырьмя источниками власти; отец и муж распоряжались ее личностью, опекун и manus — ее имуществом. Ссылаясь на противоборство отца и мужа, государство сужает их права: отныне вопросы измены, развода и т. д. будет решать государственный суд. Точно так же одно за другим ликвидируют manus и опекунство. Сначала manus был отделен от брака в интересах опекуна; затем женщины стали использовать manus как способ освободиться от опекунов, либо заключая фиктивные браки, либо получая от отца или государства снисходительных опекунов. По имперскому законодательству опекунство будет полностью упразднено. Одновременно женщина получает положительную гарантию своей независимости: отец обязан обеспечить ее приданым; после расторжения брака это приданое не переходит к агнатам и никогда не достается мужу; в любой момент женщина может потребовать его возмещения, внезапно разведясь с мужем, так что она держит его в своих руках. «Принимая приданое, он продавал свою власть», — говорил Плавт. Начиная с конца Республики было признано право матери пользоваться уважением своих детей наравне с отцом; в случае установления опекунства или плохого поведения мужа дети остаются с нею. При Адриане Веллеевы рекомендации предоставляют ей, в случае если у нее трое детей, а усопший бездетен, право наследовать ab intestat имущество каждого из них. При Марке Аврелии эволюция римской семьи завершается: начиная со 178 года наследниками матери становятся ее дети, которые одерживают верх над агнатами; отныне основой семьи становится conjuncti sanguinis и мать считается равной отцу; дочь является такой же наследницей, как и ее братья. Однако в истории римского права прослеживается тенденция, противоречащая той, о которой мы только что говорили: делая женщину независимой от семьи, центральная власть сама берет ее под свою опеку; во многих случаях женщина признается юридически недееспособной. В самом деле, ее влияние настораживающе возросло бы, если бы она смогла стать одновременно богатой и независимой, а значит, нужно было постараться отобрать одной рукой то, что было предоставлено другой. |
