Мы подъезжали к городу, и я слушала истории попыток захвата Тизиулика разными расами, которые пока так и не увенчались успехом. Но вот последняя фраза Ксиона заставила напрячься.

- Только одной расе это удалось, причем чисто ради интереса... Красным драконам, и с тех пор этим крылатым разрешено посещать город в любое время и пользоваться бесплатно всем, что они захотят. Хотя на практике это касается пропитания и отдыха в тавернах. И представляю, как радуются гномы тому факту, что огненных тварей мало... - в этот момент Ксион, видимо, вспомнил, что я наполовину красный дракон и, запнувшись на полуслове, смутился, потемнев до черноты. Скрипнув клыками, пробормотал: - Простите, Алев! Иногда я забываюсь и... вы не похожи ни одну из двух рас: ни эльфийка, ни дракон - вы совсем другая. И ближе к нам, поэтому я скорее думаю о вас как о молоденькой марханке, а не драконе или эльфе.

Я хмыкнула, пожала его сухую синюю руку и мягко сказала:

- Не волнуйтесь, Ксион. Я еще сама не определилась кто такая.

В раскрытые ворота мы въезжали уже в сумерках, но под пристальными взглядами гномов в кожаных колетах и при внушительном арсенале. Заплатив пошлину, Ксион повел наш отряд вглубь города по совету одного из стражей, который порекомендовал большую таверну, где места должно хватить на всю нашу компанию. Узкие улицы каменным лабиринтом сужались вокруг. Каменные мостовые далеко разносили цоканье копыт наших лошадей, а шуршание хвостов марханов превратилось в странный напевный шепот. Капюшон я уже давно сняла, теперь моя тайна раскрыта, и прятать корону под волосами не имело смысла, а ходить в капюшоне постоянно - жарковато. Таверна оказалась похожей на перевернутый глиняный горшок, который сужался кверху и зиял маленькими круглыми, словно иллюминаторы, окошками.

Уже по отработанной схеме часть гоблинов и марханов прошла вместе со мной внутрь таверны, а другая - занялась лошадьми. Харель принял лошадь Манселя и увел вслед за остальными, а тот словно прикленный пошел вслед за мной. Войдя в зал, который похож на сотни других залов подобных таверн, мы окунулись в умиротворяющий мир звуков и запахов, который обещал горячую похлебку и кровать с ванной. Силурей шел рядом, следя за каждым присутствующим, обратившим нам нас внимание. Ксион с Юдером общались с хозяином, яростно размахивающим руками и брызгавшем слюной. Явно сцепились из-за цены со старым сморщенным гномом. Такой своей выгоды никогда не упустит. Наконец, консенсус был достигнут, гном расплылся в гостеприимной улыбке и ринулся отдавать приказания многочисленным служкам. Похоже, здесь работают дети и внуки старого хозяина таверны - общие черты, как говорится, на лицо. Мы заняли целый угол огромного зала, и для нас быстро начали накрывать на стол. Вскоре к нам присоединилась и вторая часть отряда.

За нами с Филей следили с особенным интересом, а он, чувствуя подлинное восхищение своей особой, вышагивал царственной походкой царя зверей, похлопывая мохнатым хвостом по бокам. Мы с побратимом сели как обычно с краю, с любопытством разглядывая все вокруг. А вокруг царила оживленная суета, большая часть столов занята. Мансель расположился напротив меня, изящным плавным движением откидывая с груди длиннющую косу, украшенную длинной веревочкой-шаури с короткими ремешками с голубыми камешкам на концах. Как я выяснила, голубой - родовой цвет Эс Севери. Высокий лоб пересекла тонкая хмурая морщинка, когда мы встретились глазами. Я рассматривала его с огромным интересом. Очень похож на брата и по его словам - на отца тоже. Ему чуть больше пятисот лет, но выглядит как двадцатилетний юноша, да и глаза сияют как у мальчишки. Диссонанс возраста и непуганой юношеской непосредственности удивлял и заставлял исследовать. Хотя я могу понять это! Ведь он последний из рожденных до проклятия, наверняка с ним носились как с писаной торбой.